– То что?
Я напряглась.
– То ты потеряешь меня.
Он резко посмотрел мне в глаза.
Я с трудом сглотнула, заставляя себя держаться.
– Я люблю тебя, Лэй. Но я не смогу быть с человеком, который готов убить мою семью. Ты просил у меня преданности, и я отдала ее тебе. Но ты должен понять, что моя преданность семье такая же сильная. Марсело может быть не идеальным, но он моя кровь. Если ты пойдешь против него, ты пойдешь и против меня.
– Мони...
– Это правда.
Он приоткрыл губы, но тут же снова их сомкнул.
– И я больше не хочу об этом говорить. Это уже третий разговор, а я все еще стою на своем: никакого насилия. Никакой смерти. Какого хрена, Лэй?
Я видела, как он борется с собой. Я знала, как ему непросто. Он вырос в мире, где сила – это все, где уважение добиваются через страх и насилие.
Лео был его отцом, черт возьми. Но мы пытались построить что-то другое, что-то сильнее. Основанное на доверии, взаимном уважении и любви.
Он усмехнулся:
– То есть просто стоять в стороне и смотреть, как Марсело делает, что хочет?
Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться.
– Нет. Я сказала: ни смерти, ни насилия. Если хочешь ударить его как-то иначе... тогда, как говорится, на войне и в любви все средства хороши.
– Иначе?
– Будь мелочным. Ударь по деньгам или как-нибудь еще, по законам синдиката «Алмаз» и всей этой системе, но не убивай его, Лэй. Господи.
Его губы сжались в тонкую жесткую линию.
Я подошла ближе, взяла его за руку и притянула к себе. Его тело было напряженным, налитым злостью, которую он с трудом сдерживал.
Я знала, что он собирается сделать, на что он способен, и это пугало меня до чертиков.
Но я не могла позволить ему пойти по этому пути.
Почему он, блять, бывает таким упрямым?
– Лэй, – я приподнялась на носочках и поцеловала его в щеку, надеясь унять ту ярость, что кипела под кожей. – Тебе не нужно этого делать.
Он посмотрел на меня сверху вниз:
– Мони...
– Ты хочешь убить Марсело не из-за любви ко мне. Все дело во власти. В контроле. В том, чтобы показать всем, что никто не посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит тебе, и не понесет за это последствий.
Медленно я обвила его шею руками и притянула еще ближе, прижалась к его губам мягким, затяжным поцелуем. Я вложила в него все, что у меня было, – всю свою любовь, всю надежду на наше будущее. Мне нужно было, чтобы он почувствовал это, понял, что все это стоит гораздо больше, чем любая месть, на которую он может пойти.
И пока я целовала его, я почувствовала, как его тело начинает расслабляться, как напряжение уходит, смягчаясь под моими прикосновениями.
Он тихо застонал, его руки легли на мои бедра, и он притянул меня ближе, углубляя поцелуй.