– С ее стороны не прозвучало четкого заявления о том, что она хочет уйти именно в тот момент.
Дима посмотрел на меня:
– Но это можно было… предположить?
Я разжал пальцы и провел рукой по волосам.
Дима взглянул на устройство:
– В протоколе зафиксировать: Лэй из «Четырех Тузов» уходит от прямого ответа.
Я тяжело выдохнул:
– Возможно, в тот час она и хотела уйти, но к концу ночи была не против остаться.
Дима поднял ручку в воздух:
– Или она осталась, потому что чувствовала, что ее заставили?
Бэнкс фыркнул.
– Послушай, – я разжал руки и снова положил ладони на стол. – Мы вместе, и независимо от того, что произошло на той горе, она заняла место моей Хозяйки Горы. У нее есть свои люди…
– У нее твои люди, – перебил Бэнкс, указывая на меня. – Это не считается.
– Мой отец отдал ей целую армию.
Шок отразился на лицах всех, даже Дак был ошарашен. Видимо, Чен не рассказал ему о ее новых владениях.
Я продолжил:
– Он также передал ей несколько объектов собственности внутри «Четырех Тузов», что поставило ее со мной на равных. Настолько, что… в будущем она, возможно, будет принимать важные решения, которые повлияют не только на «Четырех Тузов», но и на наше положение в Синдикате «Алмаз». И если вы мне не верите, то спросите у нее сами.
Марсело и Бэнкс переглянулись.
Дима что-то записал.
Марсело посмотрел на меня:
– Я хочу, чтобы юристы банды «Роу-стрит» проверили все документы, которые она уже подписала и которые будет подписывать в будущем.
– Этого ты хочешь?
– Да.
– Да пошел ты. Этого никогда не будет.
– Пошел ты? – Марсело ткнул себя в грудь, а потом указал на меня. – Нет, пошел ты!
– Все, все. Пошли вы все на хуй, – Дима захлопнул блокнот. – Я все услышал.
Мы разом перевели на него взгляд.
Кошка Димы замурлыкала, будто поддерживая его надвигающийся приговор.
Дима окинул нас взглядом, прочистил горло:
– Ознакомившись с деталями и выслушав все стороны, я выношу решение.