Моник больше не держала альбом с фотографиями, она шла к нам с нежной улыбкой. Голубое летнее платье мягко колыхалось вокруг ее бедер и ног. А в ее взгляде была такая ласковость, что она понемногу стирала из моей головы воспоминания о крови и насилии.
Когда Моник подошла ко мне, я оглянулся за ее спину и заметил, как ее сестры направляются в другую часть сада.
– Куда они идут?
– Туда, где наши мамы сделали то фото.
– А ты не идешь с ними?
– Хочу сначала поздороваться с Бэнксом и Марси, а потом показать сестрам «Цветок лотоса». – Она подняла лицо к небу. – Извини, что Бэнкс позвал незваных гостей.
– Не переживай об этом. Я разберусь.
Ее улыбка угасла, когда она опустила взгляд на меня.
– И что это значит?
– Думаю, это будет дело синдиката «Алмаз». Они остановились на Севере.
Потом она заметила группу из двадцати вооруженных мужчин, подходящих сзади.
– То есть... – Она снова посмотрела на меня. – Ты считаешь, что они забрали Димитрия Иванова?
Я напрягся. Почему-то мне не понравилось, что она называет его полное имя.
Мои бойцы молча стояли позади, с опущенным оружием.
К счастью, ее нежная улыбка вернулась.
– Круто.
Я приподнял брови.
– Круто?
– Я достаточно прочитала о господине Иванове, чтобы знать, что он умеет держать обстановку спокойной. И вообще, я хотела с ним познакомиться. Именно поэтому я выбрала его своим советником.
Я с трудом сдержался, чтобы не сверкнуть на нее взглядом.
– Ты больше не подруга «Четырех Тузов».
– Я знаю, но все равно было бы неплохо, если бы он стал моим советником.
Я обхватил ее за талию, притянул к себе ближе и прошептал ей на ухо:
– Этому никогда не бывать.
Она прижалась грудью к моей груди.
– Это еще кто решил?
Я едва сдержал стон.
– Не надо так делать.
– Что именно?
– Тереться об меня...