Мы из разных миров, мы никогда не будем счастливы вместе. Я не останусь здесь, а он не бросит свою страну, трон и ответственность ради моего мира. Да зачем фантазировать, черт, достаточно сказать, кто я на самом деле и откуда, как он сам меня отправит по известному непристойному адресу. Не простит, никогда, и не примет. А если поведать тайну Эмилии, как она избавилась от метки истинности — Сайбер и вовсе возненавидит.
— Миледи, вы плачете? — шепотом спросила учительница по музыке. — Прошу, возьмите себя в руки, все получится, обязательно! Вы столько времени посвятили подготовке, провал исключен.
Кое-как выдавила слова благодарности, и вытерла платком слезы. Увы, провал не что гарантирован, он уже наступил: я влюбилась в короля, и больше не могу убеждать себя в обратном.
— Начинается! — наставница подскочила на месте, и поспешно покинула помещение.
Всех девушек вывели на сцену, заставленную инструментами, которые в моих глазах выглядели орудием пыток. На мягких креслах в зрительском зале устроился Морай с матерью и братом, а также семьи невест. Все выглядели взволнованными, кроме короля. Легкая скука, приправленная вежливой нейтральностью — в каждом взгляде и движении чувствовалась властность, присущая могущественному правителю. Но я помнила крепость его объятий, головокружительный запах горных трав и прикосновение, хоть и мимолетное, внизу живота, которое свидетельствовало о его желании.
На меня Морай не смотрел, хотя после такого можно было и одарить вниманием. А нужно ли оно мне? Насколько уместно внимание того, кого следует избегать как огня?
Первой честь ублажать публику талантами выпало леди Олдголд. Ожидаемо, но все равно кольнуло. Теперь я поняла, что ревную короля, а до того считала, что меня раздражает высокомерие Маргарет. Конечно, эта стерва не может не раздражать, особенно после объявления мне войны и ее незаслуженной победы в первом этапе. Но основной источник моих страданий все же не в ней, а в чувствах к Сайберу.
Красивый грудной голос вызвал зависть вперемешку с восторгом. Видимо, я не достигла уровня ее подлости, и признала талант девушки, которую ненавижу. Она аккомпанировала себе на рояле, пока королева-мать с видом победительницы наблюдала за успехами протеже. Остальные гости тоже не сдержали удовольствия, разве что оба брата Сайбера не показали ни единой эмоции, будто каждый день здесь собираются талантливые исполнительницы.
А может и собираются, и не только певицы: вряд ли мужчины отказывают себе в женской ласке. Могут позволить любовниц, пока девушки вынуждены блюсти правила приличия, отказ от природных потребностей во имя непонятно чего.
После так называемой фаворитки отбора выступило еще несколько девушек, чьи музыкальные способности превосходили мои жалкие потуги за две недели догнать тех, кто всю жизнь обучался пению и игре на пианино. Если до этого кое-как удерживалась от позора, то сейчас все убедятся в справедливости выбранного для меня прозвища.
Что делать в такой ситуации? Играть по правилам — значит проиграть. Следовательно, можно сломать чужие установки, и попробовать со своим уставом явиться в чужой монастырь. Меня снова назовут дикаркой, и попросят покинуть отбор. Ну и ладно! Лучше уйти сейчас, пока еще можно разорвать возникшую связь, и попытаться забыть короля, чем потом бороться с собственными чувствами.
— Леди Караваджо, прошу! — ворвался в мои мысли чужой голос, и я поняла, что настал мой звездный час.
Жидкие аплодисменты не свидетельствовали о расположенности ко мне публики, лишь Марко с Ислой и герцог Грант проявили энтузиазм. Морай не поменялся в лице, словно его не интересовала ни я, ни кто-либо еще, зато Максимилиан, опустил глаза, будто ему было противно видеть меня. Реакция королевы-матери не удивила: ненависть вперемешку с презрением.
Поехали, как сказал всемирно известный космонавт Юрий Гагарин!
Глаза равнодушной публики округлились, когда я прошла мимо рояля, и взяла гитару. Этот плебейский инструмент не годится для невесты отбора, но какая уже разница? Да простит меня учительница, но мое выступление будет таким, как я решила. Последний перформанс дикарки из рода Караваджо!
Глава 40
Осколки любящего сердца
Недоумение, насмешка, удивление, предвкушение — каждый ждал начала моего выступления с отдельным настроением. Я никогда не училась в музыкальной школе, но в моем детстве во дворе часто собирались парни и девушки с гитарой, и пели то русский рок, то попсу из нулевых, а по просьбе бабушек — и шансон. Правда, нынешнее поколение музыкой наслаждается через наушники, но можно тряхнуть стариной, показать этому миру, что такое дворовая гитарная романтика далекого Подмосковья.
Огонь на месте дома, лишь пепел, дым и слезы,
Пора оставить за спиной разрушенные грезы.
Забудь свои мечты, оставь за черной дверцей.
Ничто не бьется так, как любящее сердце.
И пусть мне некуда идти — вперед ведет твой голос,
Я ненавижу и люблю, бессмысленно боролась,
Все это время. Ждет судьба беглянки, отщепенца,
Ведь не собрать из всех осколков любящего сердца.
Сожгли мосты, и разошлись, навеки разлучились.
Мы опьянели от любви, в беспамятстве забылись.
Жаль, этот мир — прекрасный мир! — не дом для чужеземца.
Но даже в смерти я отдам тебе осколки сердца.
В кромешной тьме не видно звезд и лунного свеченья.