Прошло около получаса. Катя переминалась с ноги на ногу, нервно кусая губы. Я присел на капот «Урала», который все еще излучал тепло, и достал флягу. Сделал мелкий глоток живчика — не ради жажды, а чтобы унять предательскую дрожь в руках.
Предстоящий разговор с ментатом пугал меня больше, чем встреча с зараженными. Этиъ можно убить ломом. Ментата ломом не возьмешь — он залезет тебе в голову раньше, чем ты замахнешься.
А у меня в кармане два черных шарика, о которых я не хотел бы распространяться. И тайна их происхождения, которая может стоить мне жизни.
Наконец, дверь в стене открылась. Из неё вышел боец — не тот, что принимал оружие, другой. Высокий, сухой, движения резкие, дерганые.
Он молча шагнул ко мне и жестом указал следовать за ним.
— А она? — я кивнул на Катю.
— Она ждет, — коротко бросил проводник. — Сначала ты.
Я посмотрел на Катю.
— Не бойся, — шепнул я. — Жди здесь. Я скоро.
Она кивнула, но в глазах застыл страх. Оставлять её одну среди вооруженных мужиков не хотелось, но выбора не было.
Я пошел за проводником. Мы прошли через калитку во внутренней стене. Я-то думал, там сразу будет город — улицы, дома, шум толпы. Но нет. За воротами оказалась еще одна стена, третья по счету, точно повторяющая изгибы внешней.
— Серьезно у вас тут, — заметил я, глядя на этот слоеный пирог из бетона и стали.
Проводник промолчал. Мы шли вдоль стены по узкому техническому проезду. Слева — бетон, справа — бетон. Небо — узкая полоска наверху.
Затем дорога резко пошла вниз. Пандус уходил под землю, в темное чрево укреплений. Наши головы оказались на уровне земли, потом ниже. Воздух стал прохладным, пахнуло сыростью и озоном — где-то работала мощная вентиляция.
Мы спустились еще глубже. Последовала череда поворотов, коридоров, крашеных серой краской, гермодверей с массивными штурвалами. Среди этого лабиринта можно было легко потеряться. Впрочем, мой конвоир шел уверенно, изредка подталкивая меня дулом автомата в спину, когда я замедлял шаг, пытаясь запомнить дорогу.
«Бесполезно, — понял я. — Отсюда не сбежишь».
— Пришли, — буркнул он, останавливаясь перед неприметной стальной дверью. На ней не было ни таблички, ни номера. Только глазок видеокамеры над косяком.
Дверь пискнула электронным замком и мягко отворилась внутрь.
— Заходи.
Я шагнул через порог и замер.
После серых бетонных коридоров и давящей атмосферы бункера это место казалось порталом в другой мир.
Передо мной оказалась просторная комната, расположенная глубоко под землей. Обставлена она была очень даже ничего, я бы сказал — с комфортом, который в Улье встречается редко.
У стены стоял мягкий кожаный диван, рядом — глубокие кресла. На низком столике дымилась чашка кофе — настоящего, судя по запаху, а не желудевого суррогата. В углу примостился кухонный уголок: чайник, микроволновка, маленький холодильник. На стенах висели какие-то карты и мониторы, транслирующие картинки с камер наблюдения.
Было не похоже, что здесь кто-то жил постоянно — не было личных вещей, одежды, зубной щетки. Но вот бывали здесь часто и подолгу. Это был кабинет. Рабочее место человека, который ценит удобство.
В одном из кресел сидел человек.
Он не выглядел как монстр, способный выворачивать мозги наизнанку. На вид — лет тридцать пять. Худощавый, бледный, с тонкими чертами лица и длинными пальцами, которыми он сейчас держал планшет. Одет в простой свитер и джинсы. Никакого камуфляжа, никакого оружия.
Он поднял голову и посмотрел на меня.
Взгляд у него был странный. Прозрачный, водянистый, словно он смотрел не на меня, а сквозь меня, разглядывая обои на стене за моей спиной. Но от этого взгляда у меня по спине пробежал холодок, а волосы на затылке зашевелились.
— Садись, — голос у него был тихий, мягкий, почти шелестящий. — Меня зовут Эльф.
Я осторожно прошел к столу и сел на краешек дивана, стараясь не расслабляться.