Мы уже думали, что останемся там навсегда. Но один из аварийных тоннелей все еще держал давление. Мы пошли по нему вброд, почти наугад. Половину пути проделали в полной темноте, цепляясь друг за друга. И все же выбрались.
Она подняла бокал, словно поднимая тост.
— Знаете, что самое удивительное? На следующий день я узнала, что похожие сцены происходили по всему миру. В Лондоне, Токио, Сиднее — везде, где были архивы. Люди рисковали жизнью, чтобы спасти семена растений, которые большинство из них никогда не видело. Мы не просто хранили данные. Мы хранили память Земли. Для тех, кто придет после нас.
Итан долго отказывался рассказывать, краснел, говорил, что у него нет ярких историй. Но когда все уже хотели перейти к следующему, он вдруг выпрямился и сказал:
— «Побег». Моя история называется «Побег».
— Куда ты сбегал? — подшутил Ли Вэй.
— От самого себя. — Итан сказал это серьезно, и шутливое настроение сразу испарилось. — Кто-нибудь из вас провалил вступительный экзамен в космическую программу?
Все покачали головами.
— А я провалил. С треском. На первом же этапе.
— Как это возможно? — удивился Дэн. — Ты же здесь.
— Это была моя вторая попытка. — Итан нервно улыбнулся. — А первую я завалил так, что комиссия посоветовала мне заняться чем-нибудь более приземленным. Буквально.
— Что случилось? — мягко спросила Ребекка.
— Симулятор аварийной ситуации. Простейший сценарий: отказ систем жизнеобеспечения на орбитальной станции, экипаж должен перейти в аварийный модуль и дождаться спасения. Я знал процедуру наизусть, репетировал сотни раз. И все равно запаниковал.
Итан замолчал, вспоминая.
— Как только имитационные сирены завыли, я… просто застыл. Руки дрожали так, что не мог нажать нужные кнопки. Сердце колотилось как сумасшедшее. А в голове была только одна мысль: «Ты умрешь. Ты умрешь, потому что ты слабак и трус».
— Но ты же прошел потом, — напомнил Сэм.
— Через год. Я потратил целый год на то, чтобы понять, что со мной случилось. Ходил к психологам, тренировался в симуляторах для новичков, читал все, что мог найти о панических атаках. И главное — я заставлял себя пробовать снова и снова.
— И вторая попытка прошла лучше?
Итан засмеялся.
— Не особенно. Руки все еще дрожали, сердце все еще колотилось. Но на этот раз я знал, что это нормально. Что страх — это не признак слабости, а признак того, что ты понимаешь риски. И что мужество — это не отсутствие страха, а действия вопреки страху.
— И что ты сделал?
— Я сделал то, что должен был сделать. Медленно, с дрожащими руками, запинаясь на каждом шаге. Но я дошел до конца. И когда комиссия объявила результаты, я понял главное: мне плевать, что они думают о моих результатах. Я доказал самому себе, что могу справиться со своими страхами.
Итан поднял бокал.
— Это и есть мой «побег». Не от ответственности или трудностей. А от убеждения, что я не достоин быть здесь. Каждый день в этой миссии — это напоминание о том, что трусы тоже могут быть храбрыми. Если постараются.
Ли Вэй посмотрел на остальных — на капитана Хейла, который молчал в углу, и на Дэна, который весь вечер внимательно слушал, но ничего не рассказывал.
— А вы, господа? — спросил он. — Капитан? Дэн? У вас есть истории?
Капитан Хейл медленно покачал головой.
— У меня есть история, — сказал он тихо. — Но не для этого вечера. Не для этой компании. Некоторые вещи лучше оставить в прошлом.
Дэн пожал плечами.
— А у меня, боюсь, нет интересных историй. Моя жизнь до миссии была довольно скучной. Учеба, исследования, конференции. Единственное захватывающее приключение — это открытие новой переменной звезды в созвездии Лебедя. Но вряд ли это кого-то заинтересует.