— Энергия… какая-то есть. Слабая, но стабильная. Похоже, это не просто артефакт. Это… батарейка. Или семя.
Они оставили кристалл нетронутым. Некоторые тайны должны умирать вместе со своими хранителями.
В самом конце зала, у дальней стены, они нашли то, что искали, сами того не зная. Капсула, похожая на ту, что они видели на других планетах, но больше и сложнее. И рядом с ней — устройство, которое могло быть примитивным передатчиком.
— Они отправили сигнал, — понял Сэм, изучая конструкцию передатчика. — Перед смертью они послали сообщение к звездам.
— Какое сообщение?
Капитан осторожно открыл капсулу. Внутри не было технических чертежей или научных данных. Там лежала простая вещь — кусок ткани, на котором были вышиты разноцветными нитками силуэты всех живых существ их планеты. Растения, животные, микроорганизмы — все в сложном узоре, показывающем связи между видами.
— Портрет их мира, — прошептала связка с корабля голос Ребекки. — Они отправили к звездам портрет того, что потеряли.
— И завещание, — добавил капитан, разглядывая края ткани, где мелкими стежками были вышиты символы — возможно, последние слова их цивилизации.
На обратном пути, в одном из боковых тоннелей, они нашли еще одну комнату — маленькую, без окон, с единственным предметом мебели — каменным столом по центру. На столе лежала сложная мозаика из разноцветных кристаллов, изображающая спираль галактики. А в центре спирали — крошечная точка, от которой расходились лучи.
— Это… они? — спросил Итан. — Их мир?
— Нет, — капитан подошел ближе. — Смотри внимательнее.
Это была не точка. Это была руна, символ, повторяющий тот, что они видели на ткани в капсуле. И лучи от него шли не внутрь галактики, а наружу — к краю мозаики, к другим, едва намеченным спиралям.
— Они знали, — прошептал Сэм. — Они знали, что не одиноки. И надеялись, что их послание найдут те, кто поймет.
— Поймет что? — не унимался Итан.
— Что гибель одного мира — это предупреждение для всех остальных, — сказал капитан. — Или приглашение не повторять их ошибок.
Перед самым выходом на поверхность Итан обернулся, в последний раз окидывая взглядом подземный некрополь. Его луч фонаря выхватил из темноты последний образ — детский рисунок, нацарапанный на столе у входа. Не солнце и не деревья. Простая спираль и множество точек вокруг. И подпись — одна-единственная руна, которую он уже видел на ткани.
Они унесли с собой не только артефакты, но и тяжесть понимания: это не конец истории. Это только начало.
Обратный путь к «Кондору» занял час. Кислотные дожди усилились, превратив поверхность планеты в настоящий ад. Шаттлу пришлось взлетать под химической бомбардировкой, которая оставила на его корпусе глубокие следы коррозии.
— Еще одна такая посадка, и корпус придется менять полностью, — ворчал Сэм, но в его голосе не было раздражения. Только усталость и грусть.
В последние минуты перед взлетом Итан обернулся к иллюминатору, глядя на исчезающий в ядовитой мгле подземный комплекс.
— Они могли бы спастись, — сказал он тихо. — Если бы начали раньше. Если бы поняли, что происходит, до того, как стало слишком поздно.
— Может быть, — ответил капитан. — А может, и нет. Возможно, процесс был необратимым с самого начала.
— Тогда в чем смысл? Зачем они боролись, если все равно были обречены?
Капитан молчал, пока «Кондор» не вырвался из ядовитой атмосферы в чистый космос. Потом посмотрел на контейнер с тканью, лежащий у него на коленях.
— Смысл в том, что они не сдались. Даже зная, что обречены, они продолжали искать решение. Продолжали надеяться. И в конце отправили к звездам не проклятие, а подарок — память о красоте своего мира.
— Но это не спасло их.
— Нет. Но, возможно, спасет нас.
На борту «Шепота» собрался весь экипаж. Контейнер, который они взяли на планете, лежал в центре стола в главной лаборатории, привлекая взгляды, как магнит.
— Ну что, открываем? — спросил Ли Вэй.
— Осторожно, — предупредила Ребекка. — Мы не знаем, что там может быть. Вирусы, бактерии, химическое оружие…