— Смотрите на эти отложения, — сказал Сэм, указывая на слоистые образования вокруг расщелины. — Видите полосы разных цветов? Каждая полоса — это отдельная фаза катастрофы.
Капитан наклонился, изучая геологическую летопись трагедии.
— Расскажи подробнее.
— Нижние слои — темно-коричневые. Это органика. Сгоревшие леса, разложившаяся растительность. Выше — серые полосы. Пепел от глобальных пожаров. А вот эти зеленоватые — химические осадки. Кислотные дожди вымывали металлы из почвы.
— А самые верхние? — спросил Итан, указывая на ярко-желтые наслоения.
— Сера. Много серы. Скорее всего, из атмосферы. Когда температура поднялась достаточно высоко, серные соединения начали выпадать как снег.
Они медленно спускались по расщелине, каждый шаг открывал новые свидетельства планетарной агонии. Стены каньона были покрыты кристаллическими наростами — природными архивами химического состава атмосферы в разные периоды катастрофы.
— Здесь можно прочесть всю историю, — пробормотал капитан. — Как в кольцах дерева, только наоборот. Кольца смерти вместо колец жизни.
Расщелина постепенно переходила в явно искусственный тоннель. Стены были гладкими, обработанными каким-то инструментом.
Затем тоннель сузился, превратившись в низкий коридор с неровными стенами. Лучи их фонарей выхватывали из тьмы странные детали — выбоины на стенах, похожие на следы от когтей или инструментов, застывшие подтеки какого-то темного вещества на потолке.
— Здесь не просто строили, — остановился Сэм, проводя рукой в перчатке по глубокой царапине на стене. — Здесь дрались. Смотрите — повреждения идут вверх, будто кто-то отбивался от чего-то, шедшего сверху.
Итан почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Может, это просто следы инструментов?
— Нет, — покачал головой Сэм. — Видишь ритм? Повторяющиеся удары. Это не строительство. Это… паника.
Капитан направил луч света дальше по коридору. На полу виднелись темные пятна, впитавшиеся в камень за тысячелетия.
— Кровь? — тихо спросил Итан.
— Или что-то, что ее заменяло, — так же тихо ответил капитан. — Они не просто спускались сюда. Они бежали.
Первый зал подземного комплекса поразил их масштабом. Потолок терялся во тьме, стены расходились так далеко, что их едва достигал свет фонарей. Но архитектура говорила о спешке и отчаянии. Опорные балки были установлены криво, пол в некоторых местах проваливался, выдавая поспешность строительства.
— Экстренное убежище, — понял капитан. — Они строили это, когда поверхность уже стала непригодной для жизни.
В центре зала возвышалась массивная конструкция — что-то вроде центральной колонны, но покрытая сложной системой труб, кабелей и механизмов. Система жизнеобеспечения. Или то, что от нее осталось.
— Посмотрите на эти трубы, — Сэм направил луч фонаря на переплетение металлических артерий. — Они ведут наверх. Это система фильтрации воздуха. Они пытались очистить атмосферу планеты и подавать ее сюда.
— Пытались? — переспросил Итан.
— Смотри сюда, — Сэм указал на место, где основная труба была перекрыта массивной заглушкой. — В какой-то момент им пришлось полностью изолироваться от поверхности. Перейти на замкнутую систему.
Дальше, за центральной колонной, начинались жилые секции. Ряды небольших помещений, выдолбленных в скальной породе. В каждом — остатки мебели, личных вещей, следы попыток создать подобие нормальной жизни в условиях подземной тюрьмы.
— Семьи, — тихо сказал капитан, заглядывая в одно из помещений. — Здесь жили семьи.
На полу валялись игрушки — или то, что могло быть игрушками. Простые фигурки, вырезанные из камня. На стенах — рисунки, сделанные чем-то вроде мела. Детские рисунки. Солнце. Деревья. Существа, играющие на зеленой траве под голубым небом.
— Дети рисовали то, чего никогда не видели, — прошептал Итан. — Мир наверху уже умер, когда они родились. Но они все равно рисовали солнце и траву.
В одной из комнат, чуть больше других, они нашли нечто, похожее на общую столовую. Длинные столы, скамьи, на полу — осколки керамической посуды, застывшие в вечном беспорядке. Но поразило другое — на стенах висели десятки пластин из темного камня, покрытых ровными рядами значков.
— Это не письменность, — наклонился Дэн, изучая одну из пластин. — Это календарь. Или скорее… счетчик.
— Счетчик чего? — подошел капитан.