— Это… это реальная цивилизация?
— Раса композиторов с другого конца галактики. Они превратили свою планету в живую симфонию. Через поле мы можем слышать их музыку, хотя физически до них лететь двести тысяч лет.
Дэн коснулся другой нити и увидел существ из чистой энергии, танцующих между звездами.
— Невероятно. Но если это возможно, почему мы никогда не чувствовали этого раньше?
— Потому что ваш вид еще не созрел для этого уровня общения, — объяснил Финеас. — Поле сознания требует определенной… внутренней тишины. Вы слишком шумны внутри — слишком много страхов, сомнений, агрессии. Это создает помехи.
— Но мы можем научиться?
— Естественным путем — да, но это займет тысячи лет. С нашей помощью — за несколько поколений.
Видение исчезло, и они снова оказались в башне. Ребекка вытирала слезы.
— Это было самое прекрасное, что я когда-либо видела. И самое страшное одновременно.
— Почему страшное? — удивился Кэлен.
— Потому что теперь я знаю, что мы можем потерять. Если человечество не сделает правильный выбор, мы никогда не станем частью этого… этого космического сообщества.
Лираэль кивнула.
— Именно поэтому некоторые из нас считают, что мы должны помочь. Слишком многое поставлено на карту, чтобы предоставить все случаю.
— А другие считают, что вмешательство лишит вас возможности стать теми, кем вы должны стать самостоятельно, — добавил Финеас.
Хейл посмотрел на своих спутников.
— Нам нужно время подумать. И нужно посоветоваться с остальным экипажем.
— Конечно, — согласился Кэлен. — Но помните — время играет роль. Ваша цивилизация приближается к критической точке. События следующего столетия определят судьбу человечества на тысячи лет вперед.
— Какие события? — спросил Дэн.
— Экологический кризис. Социальное расслоение. Первые попытки терраформирования. Каждое из этих направлений может привести либо к прорыву, либо к катастрофе.
Сидни внезапно заговорила в наушниках экипажа:
— Капитан, я должна сообщить: мои системы регистрируют мощные изменения в окружающем пространстве. Что-то приближается к планете.
Кэлен мгновенно напрягся, и узоры на его коже стали ярко-красными.
— Это Эландор. Он идет сюда лично. — Он посмотрел на землян. — Наш старший Хранитель крайне редко покидает свое убежище. Ваш приход встревожил его больше, чем я думал.
— Это плохо? — спросил Итан.
— Это… сложно. Эландор — мудрейший среди нас, но он абсолютно против любых контактов с молодыми цивилизациями. Он считает, что даже этот разговор уже нанес вред естественному развитию человечества.
Воздух в башне начал вибрировать с низкой, почти неслышимой частотой. Кристаллические стены отозвались на это резонансом, их свечение изменилось с мягкого серебристо-голубого на пульсирующий фиолетовый.
— Он здесь, — прошептала Лираэль, и страх в ее мысленном голосе был осязаемым.
Через несколько секунд в центре зала начала формироваться фигура — сначала как мерцающий контур, затем все более плотная и реальная. Эландор материализовался перед ними подобно сгущающемуся туману, и экипаж «Кондора» невольно отступил на шаг.
Если другие эльфы напоминали изящных танцоров, то Эландор был воплощением древней мудрости и неколебимой власти. Высокий даже по меркам своего народа, он казался вырезанным из живого света и теней. Его лицо было строгим, почти суровым, с глубокими морщинами у глаз — единственным признаком огромного возраста. Узоры на его коже были не золотистыми или серебристыми, как у остальных, а глубокого индиго с вкраплениями холодного белого света, пульсирующими в такт его сердцебиению.
Одежда — если это можно было назвать одеждой — струилась вокруг него подобно жидкому звездному небу, усеянному мерцающими точками света. Когда он двигался, казалось, что сама реальность слегка изгибается в его присутствии.