— Ты не посмеешь!
— Посмотрим. А потом я подам иск о моральном ущербе. И ещё один — о принуждении к сделке под давлением.
— У тебя нет доказательств...
— У меня есть запись нашего последнего разговора, где ты угрожаешь лишить меня родительских прав.
Он бледнеет.
— Ты записывала меня?
— А что, по-твоему, я дура? Конечно, записывала! Каждый наш разговор с того дня, как ты заявил о разводе.
— Сука...
— Да, сука. Злая, мстительная сука, которая не даст тебе спокойно жить с твоей новой пассией.
— Злата, остановись. Ты же разрушаешь не только меня, но и себя.
— А мне уже нечего терять, — усмехаюсь я. — Ты сам позаботился об этом.
Он смотрит на меня долго, изучающе.
— Ты изменилась, — говорит он, наконец.
— Да. Изменилась. Раньше я была глупой влюбленной дурочкой, которая верила в сказки о вечной любви. А теперь я стала реалисткой.
— И что теперь?
— А теперь война, дорогой. Та самая война, которую ты сам объявил мне, купив мою студию. Или ты рассчитывал на Оскара за лучшую блин мужскую роль?
Я разворачиваюсь и иду к выходу.
— Злата!
Останавливаюсь, не оборачиваясь.
— Я не хотел, чтобы так получилось, — голос его тихий, почти умоляющий.
— Но получилось именно так, — бросаю я через плечо, не удостаивая его взглядом. — И теперь наслаждайся урожаем, который сам посеял: гнилыми плодами твоей лжи, трусости и дешёвой похоти. Надеюсь, они тебе по вкусу — с горчинкой предательства и привкусом развалившейся жизни.
Еду домой и думаю: может, я действительно перегнула палку? Может, стоило попытаться договориться по-хорошему?
Но потом вспоминаю его лицо, когда он говорил о любовнице. Вспоминаю, как он сказал, что со мной не может быть собой.
Нет. Переговоры закончились в тот момент, когда он решил купить мою студию. И сегодня мы победили. Но что дальше? А дальше… и внезапно до меня доходит: следующая битва будет не за студию, а за Савелия.
Глава 8: Сын выберет сам
— Мама, а почему папа больше не живет с нами?
Савелий задаёт этот вопрос в тот момент, когда я режу лук для борща. Слезы на глазах от лука смешиваются с теми, что готовы пролиться от его слов. Чёрт, как же хочется свалить всё на чёртов лук и больше ни о чём не думать.
— Папа... папа сейчас живёт в другом месте, солнышко.
— Но почему? — Савелий садится на табуретку рядом с разделочным столом и смотрит на меня своими зелёными глазами. Моими глазами. Господи, как же больно, когда ребенок смотрит на тебя и ждёт честного ответа, а ты не знаешь, что сказать.
— Взрослые иногда... ссорятся. И им нужно время, чтобы всё обдумать.