— Алёна, привет, это Злата. Слушай, нужна помощь...
— Господи, Златочка, что случилось? Ты плачешь?
Плачу? А, чёрт, действительно. Вытираю щеки ладонью.
— Меня выгоняют из студии. Какой-то жлоб скупил здание и хочет всё перестроить.
Вру, конечно. Но правда сейчас не главное. Главное — война.
— Это же беспредел! — возмущается Алёна. — А что мы можем сделать?
— Собраться у студии сегодня днем. Принести плакаты, привести друзей. Покажем этим барыгам, что искусство просто так не сдаётся!
К десяти часам утра у меня готов список из сорока человек, которые обещали прийти. Мила приезжает с коробкой плакатов и баннеров.
— Ты гений, — восхищаюсь я, разглядывая надписи: "Искусство не продается!", "Сохраним культурное наследие!", "Долой бизнес-вандалов!"
— А этот мой любимый, — усмехается Милослава, доставая плакат с надписью "Застройщики — враги культуры!"
— Ты же знаешь, что это про твоего братца?
— Ещё как знаю, — хмуро отвечает она. — Руслан переходит все границы. Отец бы в гробу перевернулся, узнав, что сын стал таким... невыносимым ублюдком.
В двенадцать дня я выкладываю пост в соцсетях с фотографиями студии и рассказом о том, как "алчные застройщики пытаются уничтожить один из немногих очагов культуры в нашем районе". Имён не называю, но намекаю достаточно прозрачно.
Господи, как же я зла! Руки дрожат, когда набираю текст. Хочется написать прямо: "Мой муж — конченая сволочь, которая хочет разрушить мою жизнь!" Но нет. Я умнее. Я буду бить его исподтишка, пока он не поймет, что связался не с той.
— Мам, ты чего такая нервная? — спрашивает Савелий, заглядывая в мою комнату.
— Ничего, солнышко. Просто дела.
— Это из-за папы?
Блин. Ребенок слишком много понимает.
— Отчасти. Но не волнуйся, мы справимся.
— А вы точно разводитесь?
Его глаза такие грустные, что сердце сжимается. Я подхожу к нему, обнимаю.
— Не знаю, Савик. Честно не знаю.
— Я не хочу, чтобы вы разводились.
— А я не хочу, чтобы папа был таким... — я останавливаюсь. Нельзя настраивать ребенка против отца. Хоть и хочется до жути.
К двум часам возле студии собирается толпа человек в пятьдесят. Художники с мольбертами, музыканты с гитарами, мамочки с детьми, студенты из арт-колледжа. Милослава командует процессом, как генерал перед боем.
— Вы с плакатами вставайте вот здесь, — указывает она группе девушек. — А музыканты пусть играют что-нибудь народное. Чтобы душевно было.
Соседи выходят на балконы, любопытные прохожие останавливаются. Кто-то снимает на телефон. Отлично. Пусть весь город увидит, что происходит.
— Злата, — подбегает ко мне Алёна, — тут журналисты приехали! Из "Городских новостей" и ещё откуда-то.
Сердце колотится. Вот оно! Именно этого я и хотела.
Журналистка — молодая, с умными глазами — подходит ко мне с микрофоном.