— Пацаны говорят, что ты с папой разводишься, — бурчит он, не поднимая глаз.
Сердце сжимается. Дети всё знают. Конечно, знают. В школе же родители общаются...
— Сава, это взрослые проблемы. Тебя они не касаются.
— Касаются! — вспыхивает он. — Спрашивают, с кем я буду жить! А я не знаю, что отвечать!
Останавливаюсь, сажусь на корточки перед ним.
— Савушка, послушай меня внимательно. Что бы ни происходило между мной и папой, мы оба тебя любим. Очень сильно любим. И ты всегда будешь жить там, где тебе лучше.
— А где мне лучше? — в глазах слезы.
— Пока не знаю, сынок. Но мы обязательно это выясним.
Дома Савелий уходит к себе, хлопнув дверью. Я остаюсь на кухне, завариваю крепкий чай и думаю.
Руслан перешёл все границы. Студия — это одно. Но дети... дети должны быть вне конфликта. А он даже этого не понимает.
Звонит телефон. Руслан.
Быстро включаю диктофон на телефоне, как советовал адвокат.
— Слушаю, — говорю я холодно.
— Как дела, Злата? Освобождаешь студию?
— Не твоё дело.
— Моё. Я же теперь собственник. — В голосе издёвка. — Кстати, завтра туда придут рабочие. Начнём переоборудование под офисы.
— Завтра? Но у меня там вещи, картины...
— Вывози. До вечера. Потом всё пойдет в мусор.
— Руслан, ты совсем ополоумел? Там мои работы! Годы труда!
— Надо было думать раньше. До свидания, Злата.
— Стой! — кричу я в трубку. — Ты же отец! Как ты можешь творить такое при сыне?
— А сын то тут причем? Это между нами.
— Савелий страдает! Дети в школе его дразнят!
— Пусть привыкает. В жизни всякое бывает. — Голос становится жёстче. — А вообще, Злата, хватит меня шантажировать ребенком. Не прокатит.
— Я не шантажирую! Я прошу тебя подумать о сыне!
— Думаю. И считаю, что ему будет лучше без твоих истерик.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Хочу сказать, что подам на лишение тебя родительских прав. По статье "создание неблагоприятной психологической обстановки".
У меня земля уходит из-под ног.
— Ты... ты не посмеешь...