Он молчит.
— Два миллиона? Три? Пять?
— Злата, не делай из меня скота.
— А что ты делаешь из меня? — кричу я. — Думаешь, я не знаю, сколько стоит твоя компания? Сколько стоит дом? Машины? Всё, что мы нажили вместе?
— Мы? — он подходит ближе, и я чувствую знакомый запах его парфюма. — Это я нажил. Своими руками, своим потом, своими бессонными ночами!
— А я что делала? Маникюр по утрам?
— Ты была женой и матерью. Хорошей женой и матерью. Но это не повод претендовать на мой бизнес.
Меня трясёт. От холода, от злости, от отчаяния — от всего сразу.
— Знаешь что, Руслан? — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Иди к черту.
— Элегантно, — усмехается он.
— А ты хотел элегантности? После того, как унизил меня перед гостями в день годовщины?
Его лицо меняется. Появляется что-то похожее на вину.
— Это было... неудачно, — признаёт он.
— Неудачно? — повторяю я. — Руслан, ты разрушил мою жизнь на глазах у наших друзей! Ты сделал из меня посмешище!
— Я не хотел...
— Что ты не хотел? Разводиться? Тогда зачем заявил об этом?
Он проводит рукой по волосам — знакомый жест. Всегда так делал, когда нервничал.
— Хотел разводиться, — тихо говорит он. — Но не хотел превращать это в цирк.
— Поздно. Цирк уже начался. И теперь представление будет идти до конца.
Я открываю дверь своей машины, но он хватает меня за руку.
— Подожди. Давай попробуем договориться без адвокатов. Сядем за стол, как взрослые люди, и всё обсудим.
Смотрю на его руку на своём запястье. Когда-то эти прикосновения вызывали дрожь. Сейчас только раздражение.
— Отпусти, — говорю я.
— Злата, прошу тебя. Ради Савелия.
— Не смей использовать сына как козырь! — вырываю я руку. — Именно ради него я и борюсь!
— За что борешься? За деньги?
— За справедливость!
— Справедливость? — он смеётся, и этот смех режет по нервам. — Ты хочешь половину моего бизнеса, в который никогда не вкладывала ни копейки!
— Я вкладывала себя! — кричу я. — Свою жизнь, своё время, свою молодость!
— И получала взамен безбедное существование!