Он обнимает меня, и я чувствую, как у меня на глаза наворачиваются слёзы.
— Я не хочу, чтобы вы расходились, — шепчет Савелий.
— Я тоже не хочу, — признаюсь я. — Но иногда люди не могут жить вместе, даже если они этого не хотят.
Вечером, когда сын ложится спать, я сижу в гостиной и думаю о сегодняшнем дне. Его слова — "Ты не знаешь, с кем связалась" — ещё висят в воздухе, как неприятный запах.
Но почему-то внутри меня зарождается что-то новое: не страх, не ярость, а холодная, расчётливая решимость. Я не просто защищаюсь — я готовлюсь к атаке.
Руслан прав — я не знаю, с кем связалась. Но он тоже не знает, на что способна женщина, которая в одно мгновенье потеряла всё.
Завтра он вернётся с новыми попытками меня сломить. А я буду готова. Потому что это не просто война за дом. Это война за мою жизнь, за будущее моего сына, за то, чтобы не сдаться без боя.
И если Руслан думает, что сегодняшняя суета с инспекторами — это всё, на что я способна, то он очень сильно ошибается. Я только начинаю.
Война разгорается — и я не намерена её проигрывать.
Внезапно в кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер. Я отвечаю, и серьёзный голос на другом конце скребёт ледяными пальцами по моей спине: "Злата Владиславовна? Вам нужно поговорить с адвокатом. Срочно". Кто это? И почему у меня вдруг возникло ощущение, что Руслан уже сделал свой новый ход первым — только не там, где я ожидала?
Глава 4: Мой адвокат съест твоего на завтрак
Когда я захожу в офис адвоката Тихона Мензурова, моё сердце колотится так, будто я иду на операцию. И в каком-то смысле так и есть — сегодня будут резать по живому.
— Злата Владиславовна, — Тихон встает из-за стола, протягивая мне руку. — Готовы к битве?
— Готова к войне, — отвечаю я, и мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствую.
Господи, как же я нервничаю. Руки дрожат, и я сжимаю их в кулаки, чтобы это не было заметно. Мензуров — мужчина лет пятидесяти, худощавый, в очках, с проницательным взглядом. Говорят, он может вытащить из грязи любое дело. Надеюсь, и моё тоже.
— Садитесь, — он указывает на кресло напротив. — Через пять минут придёт ваш муж со своим адвокатом. Скобеев, кажется?
— Модест Скобеев, — киваю я. — Тяжеловес. Говорят, беспринципный, но эффективный.
— О, знаю его, — усмехается Тихон. — Агрессивный переговорщик. Любит с места в карьер. Но у меня двадцать лет опыта бракоразводных процессов, так что не волнуйтесь.
Я смотрю на него и думаю: "А если я волнуюсь? Если трясусь как осиновый лист?" Но вслух говорю только:
— Мой муж не из тех, кто сдаётся легко.
— И вы не из таких, судя по всему, — отвечает он, поправляя очки.
В этот момент дверь открывается, и в кабинет входит Руслан. Чёрт, как же он хорошо выглядит в этом темно-синем костюме. Всегда умел одеваться со вкусом. За ним следует высокий представительный мужчина в дорогом костюме — это, должно быть, Скобеев.
— Здравствуйте, — холодно говорит Руслан, даже не глядя в мою сторону.
— Модест Валерьевич Скобеев, — представляется его адвокат, пожимая руку Мензурову. — Приятно познакомиться, коллега.
Мы рассаживаемся по разные стороны стола. Я в своём строгом чёрном костюме, волосы убраны в элегантный пучок — боевой раскрас на лице. Руслан напротив, руки сжаты в кулаки, челюсти напряжены. Взгляды встречаются на секунду, и я вижу в его глазах что-то похожее на сожаление. Или мне кажется?
— Итак, господа, — начинает Мензуров, — попробуем решить всё мирным путем. Моя клиентка готова к разумному компромиссу.
— Мой клиент тоже, — отвечает Скобеев, однако его тон говорит об обратном. — Но только на справедливых условиях.
— Справедливые условия — это когда жена после двенадцати лет брака получает половину совместно нажитого имущества, — парирует Тихон.
— Половину?! — усмехается Скобеев. — За что? За то, что сидела дома и тратила деньги мужа?
Меня будто пощечиной ударили. Кровь приливает к лицу, и я чувствую, как щёки горят.