Я замолкаю, потому что слёзы подступают к горлу.
— В того, кто что? — спрашивает он тихо.
— В того, кто плакал, когда родился наш сын, — шепчу я. — И думал, что я не видела.
Руслан смотрит на меня, и в его глазах что-то меняется. Словно он только сейчас понимает что-то очень важное.
— Злата... — начинает он, но я перебиваю:
— Но потом ты стал прятать от меня этого настоящего Руслана. — Я отпускаю его руки, откидываюсь на спинку стула. — Ты надел маску успешного бизнесмена и больше её не снимал. Даже дома.
— Я думал, что так правильно...
— Правильно для кого? — Я вытираю слёзы тыльной стороной ладони. — Мне не нужен был идеальный муж, Руслан. Мне нужен был ты. Настоящий.
Мы сидим в тишине, и я слышу, как тикают часы на стене. За окном начинает светлеть по-настоящему, серое небо постепенно светлеет.
— А теперь что? — спрашиваю я, наконец. — Что мы делаем с этим пониманием?
Руслан медленно встаёт, подходит ко мне. Опускается на колени рядом с моим стулом, и я вижу его лицо совсем близко. Без масок, без игры. Просто мой муж, которого я когда-то любила больше жизни.
— А теперь я прошу у тебя ещё один шанс, — говорит он, и голос у него хриплый от эмоций. — Не для Руслана Громова, владельца "ГрандСтроя". А для того идиота, который до сих пор плачет, когда смотрит, как спит наш сын.
Я смотрю на него и чувствую, как внутри меня что-то оттаивает. Что-то, что я считала мёртвым и похороненным.
— Один шанс, — повторяю я. — А что, если мы опять всё испортим?
— Тогда хотя бы будем знать, что пытались по-честному, — отвечает он. — Без масок, без игр, без попыток быть идеальными.
Я закрываю глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Господи, как же страшно — довериться человеку, который однажды уже разбил тебе сердце.
— У меня есть условия, — говорю я, открывая глаза.
— Любые.
— Никаких решений за меня. О чём бы ни шла речь — мы обсуждаем вместе.
— Согласен.
— Никакой лжи. Даже если правда болезненная.
— Согласен.
— И если ты хоть раз, хоть на секунду почувствуешь, что хочешь сбежать — говори мне об этом сразу. Не жди, пока я сама всё пойму.
Руслан кивает:
— И ещё одно условие?
Я морщу лоб:
— Какое ещё условие?
— Ты должна дать мне знать, если почувствуешь, что я опять надеваю маску, — говорит он серьёзно. — Останавливай меня. Бей по рукам, кричи, делай что угодно. Только не давай мне снова превратиться в того холодного типа.
Я почти улыбаюсь:
— Это я умею.