— И чувства. Всё, что происходит у меня в голове. Даже если это дерьмо, даже если мне стыдно.
Я моргаю, не веря услышанному. Руслан готов делиться чувствами? Мужик, который последние годы отмалчивался, когда я спрашивала, как прошёл день?
— Ты понимаешь, что это значит? — спрашиваю я медленно. — Полная открытость — это когда я спрашиваю тебя о чём-то, а ты не отвечаешь "нормально" или "да всё в порядке".
— Понимаю.
— Это когда ты рассказываешь мне о своих страхах, сомнениях, злости.
— Понимаю.
— Это когда ты не прячешься за планшетом или телефоном, когда я хочу поговорить.
— Понимаю, — он кивает. — И готов на это.
Я отворачиваюсь к окну. За стеклом уже темно, мир засыпает, день заканчивается. А мы тут стоим на пороге... чего? Нового начала? Или очередного разочарования?
— А если всё-таки у тебя не получится? — спрашиваю я, не оборачиваясь. — Если через месяц ты опять замкнёшься в себе?
— Не замкнусь.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что теперь я знаю цену. — Его голос звучит хрипло. — Знаю, что потеряю, если не изменюсь.
Я поворачиваюсь к нему. Руслан стоит, опустив плечи, и впервые за долгое время выглядит... уязвимым. Не сильным, не уверенным, а просто человеком, который боится остаться один.
— И сколько времени ты мне даёшь на размышления? — язвлю я. — Пять минут? Час? До конца недели?
— Сколько потребуется, — отвечает он серьёзно. — День, неделю, месяц. Год, если нужно.
— А если я скажу, что мне нужно время, чтобы простить? Много времени?
— Тогда я буду ждать. И доказывать каждый день, что изменился.
— Словами?
— Делами.
Подхожу к нему ближе. Так близко, что вижу каждую морщинку возле глаз, каждую седую ниточку в волосах. Когда он успел постареть? Или это я только сейчас замечаю?
— Руслан, — говорю я тихо, — я устала воевать.
— Я тоже.
— Устала ненавидеть тебя.
— А я устал ненавидеть себя за то, что делаю нам больно.
Протягиваю руку, почти касаюсь его щеки, но в последний момент останавливаюсь. Слишком рано. Слишком много боли между нами, чтобы просто взять и простить.
— Ты готов пойти на любые уступки, — констатирую я.
— Да.
— Даже на те, которые тебе не понравятся?
— Даже на них.