Я вижу, как она прижимает руки к груди, укрываясь от моего взора.
— Простите… — тихо, почти шёпотом. — Я не знала, что вы…
Я заставляю себя отвести взгляд.
Внутри какое-то необъяснимое смятение. Не из-за того, что она без платка. А из-за того, что впервые вижу её по-настоящему. Не как жену брата. Не как женщину, которую нужно пожалеть. А как живое, тонкое существо, которое внезапно стало опасно красивым в своей хрупкости и естественности.
— Я стучал, ты не ответила, — говорю ровно. — Хотел убедиться, что всё в порядке. Халат валялся на полу.
— Наверное, упал, — отвечает и тянется к нему.
Наши пальцы соприкасаются на короткое мгновение, но этого достаточно, чтобы по телу прошёл ток.
Я убираю руку. Хмурюсь, стараясь вернуть себе привычное спокойствие и равновесие.
Она отворачивается, быстро накидывает халат, завязывает пояс.
— Простите, — говорит уже увереннее, — я без платка.
— Ничего страшного, — отвечаю. — Я и Аишу не заставляю его носить. Ты тоже не обязана в этом доме.
— Спасибо, — произносит едва слышно.
Я смотрю на неё в тёплом свете настенных бра. Свет ложится на её шею, на тонкие запястья. Вижу след синяка — тот, что заметил ещё вечером, и сердце сжимается.
Боль поднимается откуда-то из глубины, но я глотаю её.
— Как давно мой брат бьёт тебя? — спрашиваю тихо.
Она опускает голову, обнимает себя за плечи и вздрагивает.
— Сильно — последний год. А так… раньше просто пощечины были.
— Мама знала? — сжимаю пальцы в кулак. Узнал бы его отец, сгорел бы со стыда.
— Нет, — мотаёт головой. — Обычно это было, — осекается, — ночью.
Челюсть хрустит от напряжения. Что он там творил с ней ночью, если она умоляла о разводе?
Где-то я просчитался. Не научил быть мужиком.
— Завтра поговорим о разводе. Всё решим.
После моих слов на комоде ожил телефон. Посыпались сообщения, экран вспыхнул белым светом.
Я смотрю туда.
— Это Заур?
Сноха вздрагивает.
— Не знаю… Он не писал ещё.
— Посмотри, — говорю твёрдо.
Латифа берёт телефон, и я замечаю, как дрожат её пальцы. Она открывает мессенджер, проводит по дисплею указательным пальцем.
Я вижу, как меняется её лицо, глаза расширяются, губы дрожат.