— А вместо него вытаскивает старую мамину металлическую ступку… Она доставит ему большое удовольствие.
— А потом они прочитают то, что мы написали на клочке бумаги, — вот где пойдет веселье! — радостно сказал Понтус.
Но Расмус уже стал серьезным.
— Да, хотя будет не очень-то весело, что мы заперты здесь, когда они на всех парах примчатся обратно. Ты понимаешь, что нам обязательно надо как-то выбраться отсюда?
Понтус это понимал.
И тут снова залаял Глупыш — раздался один-единственный, печально короткий лай, словно он точно знал: собственно говоря, нет смысла лаять.
Расмус высунулся из окна.
— Да, Глупыш, я приду! — как можно громче закричал он.
И задумался.
— Я приду, если даже сломаю себе шею, — пробормотал он.
Еще немного поразмыслив, он с надеждой взглянул на Понтуса:
— Знаешь, Понтус, а что, если мы свяжем вместе наши брюки? Должно получиться!..
— Давай! — согласился Понтус. — Не думаю, что мои выдержат, если очень долго висеть на них, но все равно можно попробовать.
Он быстро выскользнул из брюк. Само собой, он мог пожертвовать ради Глупыша парой синих брюк, даже если будет ужасно неприятно катить на велосипеде через весь Вестанвик в одних лишь коротеньких трусах.
— Везуха, что мы оба такие длинноногие, — сказал Расмус, одобрительно глядя на Понтуса, чьи ноги, длинные, словно у жеребенка, торчали из трусов.
— Да, если из штанов надо делать спасательные канаты, то…
Затем Понтус молча наблюдал, как Расмус связал обе пары брюк прочным морским узлом и как следует укрепил удивительный спасательный канат в окне. Хватило как раз на половину расстояния до земли.
— Это значит, что нам придется лететь примерно с высоты двух метров, а от этого мы не умрем, — сказал Расмус.
Понтус тоже так считал.
Расмус уселся верхом на подоконник.
— А вот и малыш Расмюс, — сказал он и повис, не раздумывая, на канате из брюк.
Они затрещали, но выдержали, и он съехал как можно ниже, до самого конца. Затем зажмурился и упал как можно мягче. Он почувствовал легкую боль в ногах, когда ударился о землю, но ног не сломал и даже не оцарапался.
— Ты гибкий, как обезьянка, — закричал Понтус. — Точь-в-точь как мамочка Альфредо!
Он уже сидел на подоконнике.
— А вот и малыш Понтюс! — закричал он.
Расмус посмотрел на него снизу вверх.
— Тебе не надо спускаться, если не хочешь! — сказал он. — Я поднимусь и открою тебе дверь… хотя сначала я открою дверь Глупышу.
— Ш-ш-ш… я что — разве я не могу немного повеселиться? — сказал Понтус, выбрасываясь из окна.
Но Расмус уже несся по дороге к погребу.
— Глупыш, — кричал он. — Глупыш, я иду!