– Мне кажется, что-то не так, – тихо призналась Розита. – Я чувствовала это весь день. Почему он бросил эту проклятую работу?
Беверли вытерла покрасневшие глаза:
– Если бы только он этого не сделал…
– Ты же знаешь Хорхе, – сказала Розита с мягкой улыбкой. – Он вспыльчивый. Всегда таким был. Даже в детстве спорил с учителями, тренерами… с кем угодно, если это была авторитетная фигура.
Беверли фыркнула, слегка улыбнувшись:
– Да, это точно про него.
– Возможно, он сам этого не осознает. Но он такой, какой есть. В конце концов, может, они просто вышвырнут его оттуда и отправят домой раньше.
– Я надеюсь на это.
– После всего этого, думаю, ты уже не хочешь, чтобы он начал работать в Автоинспекции?
Беверли неловко поерзала на месте:
– Ему нужна работа. Нам нужны деньги. Но эта скучная, однообразная работа с постоянным общением с людьми – не для него. А те два парня, которые приходили сюда? Говорю тебе, что-то с ними было не так. Они выглядели… жутковато. Как люди из фильмов про мафию или что-то в этом роде. Гангстеры, а не чиновники. И то, как они выдворили отсюда его…
Она покачала головой, словно пытаясь прогнать тревожные мысли.
– Это тоже кажется странным, – согласилась Розита.
– Я бы не чувствовала себя такой напуганной, если бы хотя бы знала, где он сейчас. Но меня пугает, что меня держат в неведении. – Беверли залпом допила остатки текилы из своей чашки.
– Ты уверена, что это все? – осторожно спросила Розита. – Мы обе волнуемся за Хорхе, но ты сегодня выглядишь… немного взвинченной.
Она поморщилась внутренне, произнося это слово, понимая, как Хорхе – да и Беверли тоже – всегда подшучивали над ее привычкой использовать «умные библиотечные словечки».
– Может, это из-за текилы, но…
– Дело не только в этом, – призналась Беверли.
Она поднялась, подошла к небольшому столику между настенным телефоном и мусорным ведром и взяла ворох бумаг и конвертов.
– Меня выбрали в присяжные. А еще мне постоянно приходят какие-то бланки на смену адреса. Почти каждый день в почтовом ящике лежит новый пакет для регистрации избирателя. Еще мне без конца предлагают стать донором органов. – Она раздраженно бросила стопку обратно на стол. – Это все связано с Автоинспекцией.
Розита нахмурилась. Ей не понравилось направление разговора.
– Людей отбирают в присяжные на основании их водительских прав, – начала она спокойно. – Ты можешь зарегистрироваться для голосования, когда получаешь права. Так они и узнают, кто является донором органов. Это обычная процедура.
Беверли указала на телефон и продолжила, будто не слыша:
– А еще этот телефон… Он звонит постоянно. Целыми днями! Дома, на работе, даже на мобильный. Хотя мои номера должны быть скрыты. Но я получаю звонки и сообщения с опросами от автодилеров, политических групп, полицейских ассоциаций, транспортных департаментов и почти всех госучреждений. Даже не представляю, откуда у них мои номера телефонов.
– Почему ты не сказала мне ничего об этом раньше?
– Я… я не знаю. Не хотела обременять тебя, наверное. Или… – Она покачала головой. – Я не знаю.
– Это похоже на домогательство. – Розита сжала кулаки. – Да, я ничего не выяснила о Хорхе, но с этим мы точно разберемся. Возможно, есть группы, которые борются с подобными вещами. Может быть, адвокаты, которые работают… бесплатно.
Она поморщилась, поправляя себя:
– Юристы, которые работают pro bono.
– Я знаю, что такое pro bono[9], – огрызнулась Беверли.
[9] Термин pro bono происходит от латинского pro bono publico – ради общественного блага. Оказание профессиональной помощи благотворительным, общественным и иным некоммерческим организациям на безвозмездной основе.