– Не хочу, – признал Тодд. – Но… может, это сработает. В школе я ходил на курсы психологической помощи, и это определенно помогло. Может, эти ребята знают те же приемы. Или придумали, как обойти систему. Честно говоря, после последнего теста и всей этой истории с Хорхе мне уже любая помощь не помешает.
– Ты сказал, что этот парень весь в шрамах и говорил, будто ему пришлось чем-то жертвовать.
– Ладно, он чудаковатый, – согласился Тодд. – Но все равно стоит его проверить.
– Если уж надумаешь встречаться, то только в общественном месте, – предупредила Розита. – Не вздумай идти в какой-нибудь темный офис в грязном переулке. Я не хочу потом искать тебя в мусорных мешках.
Он усмехнулся:
– Я буду осторожен.
Но в его смехе не было легкости, которая должна бы звучать в таком ответе.
Посреди ночи Розита проснулась. Ей захотелось в туалет, но, вместо того чтобы вернуться в постель, она неожиданно для себя вышла на улицу. В их районе отключили электричество. Если бы не необычно яркая полная луна, она бы ничего не увидела. Но сейчас все вокруг было залито мягким голубоватым светом, из-за чего дома и улицы казались декорациями к старому фильму. Единственный электрический свет, который она заметила, исходил издалека – с юга города. И Розита мгновенно поняла, откуда именно.
Это был офис Автоинспекции.
Все еще в ночной рубашке, она вернулась в дом за ключами от машины. Стремясь не разбудить Тодда, она тихо выскользнула из дома, села в автомобиль и выехала на дорогу.
Ни одной встречной машины, ни единого огонька. Лишь по мере приближения к зданию Автоинспекции перед глазами Розиты начал разгораться неестественно яркий свет. Холодное белое сияние галогенных ламп на парковке ослепляло, резко контрастируя с теплыми желтыми бликами, льющимся из тонких окон и стеклянных дверей здания. Парковка была забита до отказа: машины, пикапы, мотоциклы, лимузины, микроавтобусы – транспортные средства всех видов стояли в хаотичном беспорядке, словно здесь хозяйничал какой-то сумасшедший парковщик. Снаружи никого не было, но офис был освещен, и внутри, казалось, находились полчища людей.
Розита понимала, что нужно уходить, ехать домой и ложиться спать. Но вместо этого припарковала машину напротив здания Автоинспекции и направилась по пустынной улице к одной из стеклянных дверей.
Внутри, за массивными окнами, не было ни привычного офисного оборудования, ни мебели. Помещение казалось пустым, если не считать людей, сгрудившихся в середине зала. Их лица были скрыты, а движения хаотичны. В центре толпы возвышалась странная конструкция, от которой холодело сердце.
Гильотина.
Сверкающее лезвие и массивная деревянная рама вырисовывались над головами. Люди двигались вокруг, заслоняя обзор, но Розита успела заметить, как кто-то занял место под лезвием.
И тут оно рухнуло. Толпа разразилась криками ликования настолько громкими, что их эхо прорвалось даже через толстое стекло двери.
На помост взбежал человек в форме охранника. Он поднял над головой то, что сжимал в руках, – окровавленную голову.
Голову Хорхе.
Розита резко проснулась, села в постели. В темноте комнаты она попыталась разглядеть часы на комоде, но затуманенный взгляд не позволил разобрать время. Она отчаянно хотела в туалет, и это ощущение подтверждало, что даже поход в ванную был частью кошмара. А все остальное? Это было слишком реально.
Розита заставила себя встать с кровати, стараясь не разбудить Тодда, и направилась в ванную. Когда она вернулась, он уже полусонно приподнялся, протирая глаза.
– Все в порядке?
– Да, – тихо ответила она.
Тодд кивнул, перевернулся на другой бок и снова закрыл глаза. Розита легла рядом и обхватила его за плечи, найдя утешение в его тепле. Она закрыла глаза и на удивление мгновенно заснула.
Когда она снова открыла глаза, было уже утро. Между створками жалюзи пробивался мягкий свет, во дворе щебетали птицы, а легкий ветерок, казалось, наполнял комнату покоем. Это было идеальное утро.
И все же в этом благополучии и истоме таилось нечто тревожное.
Глава 14
Как и каждое утро, Хорхе завтракал рано и в одиночестве, а затем возвращался в свою комнату, чтобы написать короткое письмо Беверли, пользуясь моментом, пока Дарелл не стоял за спиной и не раздавал замечаний. Хорхе не любил писать, но одиночество становилось невыносимым, и уже на третий или четвертый день он завел привычку отправлять письма каждое утро или вечер – в зависимости от того, как удобнее. В них он расспрашивал Беверли о новостях из дома, делился тревогами и переживаниями. Несколько раз он даже написал Розите. Правда, он не был уверен, что хоть одно из писем дошло до адресатов. Однажды он решился спросить об этом. Только что опустив конверт в почтовый ящик у административного здания, Хорхе заметил мистера Доджа, одного из преподавателей, выходящего на улицу.
– Додж! – окликнул он, с удовольствием отметив, как лицо администратора на мгновение исказилось недовольством из-за отказа соблюдать формальности.
– Да? – холодно отозвался тот.