– Все это неправильно.
– Да, – согласился Тодд, – так и есть.
Глава 9
Хорхе проснулся в кромешной тьме. Он не знал, который час, какой сегодня день, да и вообще где находится. Тренировочный лагерь, в котором он и другие новобранцы оказались, был больше похож на место заключения, чем на место обучения. По дороге сюда им всем завязали глаза, и единственное, что Хорхе удалось понять, – до места назначения они ехали не меньше трех часов. Лагерь ДТС, судя по всему, находился где-то посреди леса.
Как только они приехали, их высадили из автобуса и сразу же конфисковали все личные вещи. У новобранцев не осталось ни телефонов, ни доступа к интернету, поэтому связаться с родными они могли только через письма. Это заставило Хорхе задуматься: насколько долго им предстоит оставаться здесь?
На самом деле его буквально принудили пройти «обучение» для работы в Автоинспекции. Хорхе не сказал об этом Беверли, стараясь держаться уверенно, чтобы она не заподозрила, как сильно его подавили эти незваные вербовщики (хотя он почти не сомневался, что она все поняла). Но он не хотел работать в Автоинспекции и уж точно не собирался тратить время на этот странный лагерь.
Однако в первый день Хорхе невольно признал, что обстановка здесь производила впечатление. Все выглядело как сцена из кино. Автобус остановился в тупике, перед белоснежным двухэтажным зданием с административными офисами. В просторном вестибюле уже собралась группа людей, ожидавших своей очереди, чтобы получить пакеты с учебными материалами.
К главному зданию вели бетонные дорожки, соединяющие его с другими корпусами, такими же новыми и современными. Позже Хорхе узнал, что в одном из них располагались библиотека и учебный центр, в других – классы и нечто вроде конференц-зала. Еще один корпус был отведен под столовую и спортзал.
В самом центре комплекса стояла полностью оборудованная копия настоящего офиса Автоинспекции.
На второй день во время экскурсии им показали офис, через стеклянные двери которого можно было заглянуть внутрь. Им объяснили, что, как только они достаточно хорошо освоят процедуры и протоколы работы департамента, смогут тренироваться здесь, используя настоящее оборудование ДТС. Они будут заполнять настоящие формы и оказывать посетителям услуги в условиях, максимально приближенных к реальности. Эта «реальность» действительно впечатляла. По обе стороны от стойки суетились сотрудники, которые, казалось, были полностью поглощены своей работой. Перед ними выстроились ряды «клиентов», терпеливо ожидающих своей очереди. Все это происходило под ярким светом люминесцентных ламп. Однако стоило им отвернуться от дверей и выйти обратно в тихий лагерь, контраст был таким резким, что это вызывало почти физический дискомфорт.
Жили они в корпусе, похожем на отель только внешне. Внутри условия напоминали скорее общежитие, а порой и тюремную камеру. Каждый делил комнату с соседом. У них была небольшая спальня с двумя узкими кроватями и парой малогабаритных комодов. К спальне примыкала ванная комната с унитазом, крохотной раковиной и душевой кабинкой, втиснутой в пространство, едва превышающее размеры шкафа. Единственное тонкое окно, расположенное в центре одной из стен спальни, почти не пропускало света. В ванной комнате окна не было вообще.
Хорхе делил комнату с парнем по имени Дарелл – худощавым, белокожим и с такими острыми зубами, что он напоминал крысу. Его вид вызывал ассоциации с каким-то темным и неприветливым местом вроде свалки. Заселение состоялось еще в первый вечер, после раннего ужина в хорошо оборудованной столовой лагеря.
Судя по всему, Дарелл оказался здесь по той же причине, что и Хорхе: обучение на сотрудника Автоинспекции. Однако последние несколько дней он совершенно не проявлял интереса к обучению. Его полное равнодушие к заданиям сочеталось с явной неспособностью выполнить хоть что-то правильно. Вместо того чтобы сосредоточиться на программе, Даррелл бесконечно болтал и задавал личные вопросы, что только усиливало недоверие Хорхе. С каждым днем Хорхе все больше казалось, что его сосед – вовсе не новобранец. Даррелл, вероятно, был подсадным, подосланным департаментом, чтобы завоевать доверие и шпионить за ним. В итоге Хорхе предпочитал держать дистанцию: не рассказывал ничего личного и говорил лишь тогда, когда это было неизбежно, ограничиваясь банальными фразами или обсуждением учебных вопросов.
Остальные новобранцы также были разбиты на пары, и это обстоятельство не добавляло спокойствия. Хорхе все чаще задумывался: действительно ли все они пришли сюда по своей воле? Или же в каждой паре один человек был стажером, а второй – назначенным наблюдателем?
Иногда эта мысль перерастала в паранойю. Что, если он единственный настоящий новобранец в лагере, а все остальные – сотрудники Автоинспекции, тайно следящие за ним?
Игры разума.
Хорхе вглядывался в густую темноту. Часов в комнате не было, а без телефона определить время было невозможно. На улице все еще царила ночь, и до рассвета могло оставаться от одного до шести часов. Он закрыл глаза, пытаясь снова уснуть, но сон не шел. Хорхе ворочался, будучи не в состоянии расслабиться.
За тонким окном мир начинал светлеть с мучительной медлительностью. Черная мгла постепенно сменялась серыми полутонами. Как только он смог различить очертания комнаты, он поднялся с кровати, взял одежду с комода и направился в ванную. Заперев дверь, Хорхе включил свет и сел на закрытую крышку унитаза. Он почувствовал острое сожаление из-за отсутствия телефона. Черт возьми, сейчас он был бы рад даже книге, хотя не мог вспомнить, когда в последний раз держал ее в руках.
Больше всего на свете ему хотелось бежать отсюда. Вернуться домой. Но это казалось совершенно невозможным.
Обучение шло строго по расписанию. Занятия занимали большую часть дня, но времени на отдых оставалось достаточно. На второй день своего пребывания, воспользовавшись часовым перерывом, Хорхе решил осмотреть территорию. Он попытался выйти за пределы основных зданий, но, едва выйдя на улицу, наткнулся на массивную бетонную стену, окружающую лагерь. Стена, высокая и внушительная, казалась тюремной. Сторожевых вышек не было, но по верхнему краю тянулась колючая проволока. Веселые рисунки, изображающие машины, улицы и автострады, на ровной серой поверхности выглядели неуместно. Этот барьер был явно предназначен не только для того, чтобы удерживать посторонних снаружи, но и чтобы не выпускать никого за пределы лагеря.
Хорхе, полный решимости, прошел вдоль стены, надеясь найти дверь или ворота, но ничего не обнаружил. Время истекало, и внутренний таймер подсказывал, что пора возвращаться на занятие. Он вернулся назад, но на следующий день снова отправился исследовать окрестности. Он обошел здания и даже прошел мимо искусно воссозданной парковки.
В поисках выхода он отправился в лес неподалеку. Ему хотелось не только найти способ покинуть лагерь или хотя бы понять, где они находятся, но и побыть одному.
Однако уединиться не получилось. Хорхе мог поклясться, что за ним кто-то следит. Каждый раз, когда он останавливался, до него доносился странный шум – хруст, будто кто-то ступает по опавшим листьям, камням и влажной земле. В какой-то момент ему даже показалось, что за сосной притаилась темная фигура.
Эта догадка пугала, но не казалась фантазией. Хорхе поклялся, что, как только ему удастся выбраться отсюда, он расскажет обо всем, что видел, каждому, кто готов его выслушать. Эти ублюдки заплатят за все.
Пока что ему оставалось держаться в тени, выжидать момент и делать все, чтобы окружающие подумали, будто он поддался их «позитивному» бреду. Хорхе понимал, что цель этого лагеря – сломать его, промыть мозги и превратить в послушного исполнителя, но они добьются этого только через его труп. Он не был каким-то наивным мексиканцем, которого можно запрограммировать на покорность. Он все понимал и был готов к борьбе.
Хорхе услышал, как Дарелл зашевелился за дверью. Не обращая внимания, он снял пижаму и залез под душ. Теплая вода текла по коже, успокаивая и создавая хоть какую-то иллюзию уюта. Но с каждым потоком казалось, будто он сдается, поддается этому месту, и мысль об этом вызывала у Хорхе раздражение. Он быстро сполоснулся и закрыл воду. Если бы его соседом был кто-то другой, он ограничился бы еще более коротким душем. Но Дарелл… Тот мылся от силы раз в два дня. Хорхе знал, что сегодняшним утром вода его соседу точно не понадобится.
В ванной было душно, но приятно тепло, и Хорхе нарочно медленно одевался, наслаждаясь моментом покоя.
– Эй, что ты там так долго делал? – пробормотал Дарелл, как только он вышел. – Шлепал своего Франклина? Душил питона, а?
Хорхе не стал отвечать. Он уже привык к грубым шуткам соседа. Дарелл, вероятно, считал, что такими замечаниями сближает их, но для Хорхе он оставался просто придурком. Придурком и деревенщиной.
Эти мысли привели его к еще одному наблюдению. Что-то здесь казалось неправильным. Хорхе заметил, что в реальных офисах Департамента автотранспорта сотрудников разных национальностей было достаточно много. Во всяком случае, ему так казалось, когда он бывал там. Но здесь, в лагере, он не видел ни одного латиноамериканца, ни одного афроамериканца, ни одного азиата. Только белые. И он.