Я улыбалась, не в силах остановиться. Они были невыносимы. И были мои.
Я наклонилась и поцеловала Самира в макушку.
— Я до сих пор не знаю, что будет дальше, — тихо сказала я, переплетая свои пальцы с его металлическими. Когти уже давно не пугали. Он управлял ими идеально — ни разу не поцарапал случайно. Нарочно — да, сколько угодно. Случайно — никогда.
— Я тоже, — ответил он. — Ты всё время была в бегах или в клетке. Я — в чужих приказах и старых долгах. А теперь… тишина. Настоящая. И она пугает меня больше, чем любой враг.
— Только не сглазь, дурак, — прошептала я.
В тот же миг у подножия лестницы взвился столб алого пламени.
Когда огонь рассеялся — стоял Владыка Каел в полном боевом облачении. Рядом — Илена и… Малахар. Огромный чёрный волк пригнулся, шерсть дыбом, зубы оскалены.
Я и Самир вскочили одновременно.
Но Каел поднял руку.
— Владыка Каел заверяет вас, что пришёл без враждебности, — мягко перевела Илена.
Малахар рычал так, что земля дрожала.
Каел посмотрел на него, потом… просто шлёпнул волка по загривку, как большого упрямого пса, и указал вперёд.
Малахар выдохнул так, будто у него вырвали клык.
Потом шагнул к лестнице, остановился в трёх метрах от меня и поднял горящие зелёные глаза.
— Прости, что напал на тебя. Прости за слова.
Самир за моей спиной заржал в голос. Я ткнула его локтём — он послушно замолчал, но всё равно трясся от смеха.
— Ты проиграл пари? — спросила я, стараясь звучать вежливо.
Малахар скрипнул зубами.
— Да.
Я спустилась к нему на две ступени ниже. Горыныч тут же перелетел мне на плечо, готовый в случае чего вцепиться в волчью морду.
— Тогда это не считается, пёс.
— Считается, — выдавил он сквозь силу. — Мне правда жаль. Я не хотел это говорить вслух, но… не твоя вина, что Влад мёртв. Это он, — Малахар бросил яростный взгляд на Самира. — А не ты. Даже если вы… — он буквально подавился словом, — …влюблённые.
Я подошла ещё ближе. Так близко, что чувствовала жар его тела и запах леса и крови.
— Я бы на твоём месте тоже бесновалась. Пять тысяч лет, Малахар. А мне двадцать восемь. Я младенец. Я не понимаю и тысячной доли того, что ты пережил. Но я не стану извиняться за то, что люблю его. И не хочу, чтобы ты рычал на меня каждый раз, когда я войду в комнату.
Волк долго смотрел на меня. Потом медленно, очень медленно опустил голову.
— Ты дерёшься сама. Я уважаю это. Признаю тебя королевой. Пока ты не дашь мне личного повода — я не трону.
Я рассмеялась — легко, искренне.
— А я прощаю тебе нападение и все угрозы меня «покалечить». Идёт?
— Идёт, — буркнул он и отвернулся.
Перед уходом он бросил взгляд на Каела: