Мы вышли к парадному входу. Толпа ревела, тысячи людей — крылья, хвосты, маски, огни. Горыныч вымахал до десяти метров, гордо сиял бирюзой.
Самир держал меня за талию. Он хотел, чтобы нас видели вместе. Чтобы мир видел — я рядом с ним.
— Золтан скажет речь, — предупредил он. — Он всегда говорит слишком долго.
— И ты опять соберёшься скучать? — фыркнула я.
— Я скорее соберусь тебя трогать, — шепнул он на ухо. — Если речь будет чрезмерно продолжительной.
— Не смей! — зашипела я.
Он рассмеялся, убирая руку на место.
Толпа взревела сильнее, когда мы поднялись на ступени.
Когда Золтан начал говорить, его голос разлился над площадью — магия усиливала каждое слово.
Всё шло хорошо. До того момента, когда он произнёс:
— Один человек на этой сцене заслуживает нашей благодарности. Нина. Королева Дома Глубин…
— О нет. Только не… — я застонала.
И в этот миг всё взорвалось хаосом.
Самир дёрнулся рядом. Издал странный удушливый звук.
Горыныч закричал.
Что-то обвилось вокруг моей шеи и рвануло назад.
Я не успела даже вдохнуть. Меня потащило по камню к дверям собора — я царапала пол ногтями, билась, кричала или думала, что кричу. Горыныч исчез в моей голове, истошно вопя там.
Одна картина врезалась в память навечно: Самир, пронзённый золотыми цепями, что взметнулись из земли, словно сотни тонких копий. Он застыл, как чудовищная скульптура в перекрестье сияющих линий. Магия Золтана.
Толпа завопила, бросилась врассыпную.
А я уже оказалась внутри. Двери захлопнулись. На них проступили белые письмена. Никто не войдёт. Никто не спасёт.
Цепь подняла меня в воздух, бросила на колени. Символы на моих руках вспыхнули, когда я попыталась призвать силу — но ничего не вышло.
Горыныч боялся.
А значит… мне действительно грозила смерть.
Золотые цепи обвили руки, прижали к телу. Я была беспомощна.
Золтан шагнул ко мне из золотистого мерцания.
— Теперь мы можем поговорить наедине.
— Что ты творишь?! — сорвалось у меня. — Сними цепи!
Он стоял передо мной — идеальный, безупречный, словно фарфоровый идол.
— Прости. Но я не стану. Я защищаю Нижнемирье.
Он провёл рукой — цепи подняли меня, заставив встать.