— Довольно, Самир, — прошипела Илена.
Каел вернулся к столу. Он грузно опустился в свой трон.
— Ни слова больше. Иначе тебе очень скоро потребуется твой собственный эмпат, — пригрозила она.
Самир хихикнул, но покорно замолчал. Каел пребывал в мрачной задумчивости. Его крупная ладонь прикрывала замаскированное лицо. Он просидел так довольно долго. Наконец опустил руку на подлокотник кресла.
— Госпожа Нина, — обратилась ко мне Илена. — Мы полагаем, что вы не желаете, чтобы Агна понесла наказание за своё преступление. Верно?
— Конечно же, нет.
— Тогда… Каел уступает. Он отстраняется от этого суда. Теперь только вам предстоит судить Самира за преступление. За убийство вашего друга Гриши.
— Это глупо, — вырвалось у меня. — Это просто абсурд!
Никто не стал со мной спорить. Похоже, Самир загнал нас обоих в безупречную ловушку. И Каела, и меня.
Каел ранее держал Агну в заточении. Он забрал её, прежде чем Самир взял девушку к себе. Она даже не предстала перед судом. Если бы Каел тут же повернулся и отменил все обвинения, это было бы расценено как фаворитизм. Ну, так оно и было бы на самом деле. Но я была уверена: в ответ прозвучало бы что-то вроде «политика и высшие соображения».
Выходит, Самир выйдет сухим из воды. Я буду вынуждена простить его за это преступление. Я должна буду это сделать. Ведь я же простила Каела за то же самое. И теперь Самир расчистил сцену. Он позаботился о том, чтобы значило только моё мнение.
Вот же сукин сын.
Что же мне делать?— беззвучно спросила я у Горыныча. Змей стал невидим вскоре после нашего прибытия.
Здесь ты сама по себе. Я не дружу с чувствами и политикой. А это — именно они.
Я сжала переносицу. Хотелось, чтобы эта адская головная боль наконец отступила.
— Знаете, что? — во мне закипела ярость. Я почувствовала, как нарастает обида на колдуна. За всю эту унизительную комедию. — Хорошо. Я помилую Самира. Но только при двух условиях.
— О, поведай мне, — прошелестел он. В его голосе зазвучала хищная нотка.
Я сама не знала, откуда во мне взялась такая наглость. Но я была в ярости. А гнев — штука забавная.
— Во-первых, Дому Теней отныне запрещено брать и удерживать пленников. Когда бы то ни было. Всех, кого ты держишь в своей больной камере пыток, нужно немедленно отпустить. Если хочешь продолжать свои извращённые эксперименты — ищи добровольцев.
Самир на мгновение замер. Он едва заметно откинул голову.
— Что ж, согласен. Не так уж сложно найти тех, кто готов мне покориться… — в его голосе прозвучал тяжёлый намёк. Многозначительный. Мне стало одновременно и жарко, и тошно. Я попыталась подавить и то, и другое. Укрылась в своём гневе и просто бросила на него свирепый взгляд.
— И второе? — спросил он. Моё негодование его совершенно не затронуло.
— Ты расскажешь нам всем правду. О том, что тебе было нужно от Влада во время Великой Войны. Ты прямо здесь и сейчас расскажешь, что с ним случилось. И почему ты его убил.
Самир вскочил на ноги. Он сжал кулаки по швам.
— Не смей, — прошипел он. В его голосе зазвучала неподдельная злоба.
— Я не собираюсь всю оставшуюся вечность оглядываться через плечо. И гадать, что ты задумал. Я хочу правды. Не эту ложь про «желание стать Королём Всего», которую ты продолжаешь вдалбливать.
— Тогда я скажу это наедине. Не при них. — Последнее слово он выплюнул с такой ненавистью, что я удивилась. Как ничего в комнате не взорвалось от этой ярости?
— Нет. — Я тоже поднялась. Я уставилась на Самира с высоты ступеней. — Они страдали из-за твоей войны куда больше, чем я. Ты расскажешь всем нам. Раз и навсегда. С чего начался весь этот кошмар.
Самир оскалился. Его пальцы сжались, будто ему хотелось меня придушить.
— А если я откажусь?