— Тогда отправляйся в свою гробницу. И проспи всё это. Лет этак на несколько сотен. — Я оскалилась ему в ответ. — Уверена, я прекрасно справлюсь без твоего присмотра. Буду в полной безопасности. Не беспокойся.
Теперь я просто мстила. Я знала: Самир никогда не согласится оставить меня здесь. Беззащитной и неприкрытой, пока он будет спать в своём склепе. Самир громко, яростно зарычал. Он принялся метаться взад-вперёд перед камином. Отчаянно пытался найти выход из этой ловушки.
Я почувствовала гордость. Я смогла застать его врасплох. Он был прекрасным актёром, но не настолько. Он был в бешенстве. А если он злился — значит, мой ход сработал так, как он не ожидал.
Собравшиеся за столом смотрели на меня со смесью эмоций. От впечатлённости до растерянности. Савва выражал самое странное чувство из всех. Наполовину ярость, наполовину благоговение. Что ж, сойдёт.
— Ну? — спросила я Самира. Впервые я почувствовала нечто вроде высокомерия. — Каков твой выбор?
Самир прекратил метаться. Он схватил стул, на котором сидел. С гневным рёвом он швырнул его в гигантский костёр, пылавший в центре зала. Он стоял к нам спиной. Сжал кулаки. Смотрел, как стул загорается и начинает тлеть.
— Он никогда на это не согласится, — покачал головой Торнеус.
— Хитрый ход, но тщетная попытка, — согласилась Илена. — Он вернётся в свою гробницу.
— Какая жалость, — усмехнулась Элисара. — Я, например, считаю, что мы заслужили право знать, почему он…
— Я хотел королеву.
В зале воцарилась тишина. Её нарушал лишь треск огня. Голос Самира прозвучал тихо и напряжённо. Он по-прежнему стоял спиной к нам. Его тёмные волосы отсвечивали в янтарном свете пламени.
— Я провёл каждый миг своей жизни в одиночестве. Все пять тысяч лет моей жизни я был совершенно один. Я наблюдал, как все мои собратья обретали любовь. Я видел, как она расцветала и увядала. Словно полевые цветы. Но никогда — для меня. Одиночество — мой яд. Спустя столько времени я решил: в это проклятое место никогда не попадёт тот, кто сможет увидеть во мне нечто большее, чем горгулью. Гнилого колдуна. Позорного и опасного безумца. И тогда я решил: если не могу найти спутника, то, как и всегда, возьму дело в свои руки. Я создам себе того, кто сможет полюбить меня. Но это не моё дарование. Не моя сила — творение жизни. Она принадлежала другому. Ибо сны Влада могли создать душу. Или нечто достаточно близкое для моих целей. Если его сны были столь сильны… почему бы не мои?
Его рука в латной перчатке сжалась в тугой комок, пока он продолжал говорить.
— Я знал, что он никогда не согласится помочь мне. Он презирал меня, равно как и все вы. Я не потерпел бы его отказа и его болтовни. Я не потерпел бы позора, если бы моё сокровенное желание стало известно. И я нашёл повод взять его в плен. Я развязал войну. Если вы все погибнете в процессе? Что ж, так тому и быть. Мне нет дела ни до кого из вас. Я взял Влада в заложники. Сначала я просто попросил его помочь мне. Как я и предполагал, он отказался. Заявил, что это невозможно. Что его творения не обладают душой. Я был уверен: он лжёт. И я собирался доказать обратное. Ибо в этом мои таланты были бы как нельзя кстати. Очень и очень кстати. И тогда я обратил на Влада своё ремесло. Я приковал его к своим машинам. Я пытал его. Я выкачал из него все метки. До тех пор, пока на его теле не осталось ничего, кроме тех, что украшали его лицо. Я превратил его в сжимающееся, разбитое, рыдающее существо. Я свёл его с ума. Мне было всё равно. Ибо я получил то, что хотел. Я пришил его силу к своей плоти. Я нанёс бирюзовые метки на свою кожу. Если Влад не желал использовать свою силу для меня, я сделаю это сам. Его сила не могла оставаться во мне вечно. Но мне хватило бы её ненадолго.
Самир замолчал. Сделал долгий, дрожащий вдох и выдох. Впервые его плечи поникли.
— Проще сказать, что я потерпел неудачу. Но с силой сновидца и моей волей я создал невесту. Впервые за свою долгую жизнь я познал радость. В этом мире появилось существо, которое говорило, что любит меня. Она смотрела на меня. И в её глазах разного цвета я видел то, чего желал так долго. Это сработало. Я узнал счастье… но оно было недолгим. То, что я создал, было сломанной вещью. Извращённым и чудовищным гомункулом. Слабым, искажённым, изувеченным. Слишком изуродованным, чтобы жить. Я не сновидец…, и она не была рождена для этого мира. Я держал её на руках, пока она делала свой первый и последний трудный вдох. Она испытывала ужасную боль. Её тело было изувечено и не могло функционировать. Но её страдания были недолгими. И даже тогда она шептала мне о своей любви. Именно в тот миг я понял: у неё не было ни разума, ни души, ни собственного сердца. Лишь любовь ко мне. Я хранил бы её и любил до самого своего последнего вздоха. Если бы она выжила.
Самир взмахнул руками.
— В своём горе я знал лишь ярость. Ибо если я был так близок… значит, Влад мог бы преуспеть. Я обратил свою потерю и свою агонию на уничтоженного короля. Опустошённого, лишённого сущности. Слишком напуганного и опустошённого той агонией, которую я ему причинил, чтобы даже смотреть на меня. Он съёжился, словно побитая собака, когда я выжёг метки с его лица. И вырвал его сердце из груди.
Самир наконец повернулся к нам.
— Вот почему я развязал свою Великую Войну.
Я опустилась в кресло. Смотрела на него в шоке. История, которую он рассказал, заставила меня почувствовать себя одновременно опустошённой и переполненной. Мне хотелось плакать. За Влада. За этот мир. За созданное им чудовище. И за самого Самира. От той боли, что должна жить в человеке, чтобы зайти так далеко. В попытке её остановить.
— Выполнил ли я условия твоего помилования, Королева Глубин? — Самир слегка откинул голову. Огонь отразился в металле его чёрной маски. Его голос был холоден как лёд. Жестокий и злобный.
— Д-да, — слабо выдохнула я.
— Хорошо.
И с этими словами он исчез в клубах чёрного дыма.
Я наклонилась и уронила голову в ладони. Упёрлась локтями в колени. Я слышала, как люди встают и расходятся, но мне было всё равно. Я не хотела ни на кого смотреть. Я не хотела ни с кем разговаривать. Я хотела домой.
Я поднялась, чтобы уйти. С удивлением увидела, что рядом со мной стоит Каел. Илена была рядом с ним. Все остальные уже ушли. Только Золтан и Сайлас остались. Они тихо беседовали у стены.
— Что вам ещё нужно? — мне не удалось скрыть разочарование в голосе.
Каел положил свою руку мне на плечо. От этого жеста я вздрогнула.
— Владыка Каел желает выразить вам своё уважение. Вы его заслужили. Теперь ему ясно, что вы не марионетка колдуна. Ибо то, что вы потребовали с него в уплату, для него хуже казни.