От этого мне не стало легче.
— Спасибо.
— Владыка Каел хотел сказать: он больше не считает вас находящейся под его влиянием. Ему требуется… время. Чтобы обдумать услышанное. — Каел покачал головой. Его движения были странно напряжёнными.
— Да… мне тоже. — Во мне не осталось даже сил радоваться тому, что Каел отказался от своей теории о моём рабстве. Все мои эмоции были заняты попытками осмыслить услышанное.
Каел похлопал меня по плечу и ушёл. На прощание он поднял руку в приветствии Золтану и Сайласу. Те двое явно ждали своей очереди поговорить со мной. Я смиренно вздохнула, когда мужчины в белом подошли ко мне.
— Я не могу. Простите, я правда не могу сейчас, — сказала я, когда они приблизились.
Золтан склонился в почтительном поклоне. Прижал руку к груди.
— Если вы будете нуждаться в нас, вы знаете, где найти. Приходите в собор, если обретёте силы.
Я кивнула. Вздохнула. Изо всех сил попыталась улыбнуться им. Была уверена: это выглядело так же неестественно, как и ощущалось.
— Спасибо.
Мы можем пойти домой теперь?
Думала, ты никогда не спросишь.
И в вихре перьев я исчезла. Всё, чего я хотела, — это стакан чего-нибудь покрепче и кровать.
Я сделала два шага по направлению к своему дому.
— Наконец-то… — чей-то голос прозвучал прямо у моего уха. Чья-то рука обвилась вокруг моей талии. Меня рвануло назад, в тень, и прижало к чьей-то груди. Ладонь закрыла мне рот. Не давала вскрикнуть. Голос у моего лица яростно шипел: — Я хочу с тобой поговорить!
Спиной я узнала эту фигуру — Самир.
Мой дом исчез так же быстро, как и появился. Растворился в клубах чёрного дыма. Когда мы материализовались вновь, он отшвырнул меня от себя. Я пошатнулась и ударилась о стену. Не успев даже сообразить, где нахожусь, он развернул меня. Прижал спиной к поверхности.
Я попыталась ударить его, но он схватил мои запястья своей человеческой рукой. Без малейших усилий он заломил их мне за голову. Наклонился вперёд. Он всегда будет пугать меня. Всегда будет внушать трепет тем, как может нависать надо мной, а металлическая маска поблёскивать в темноте.
И было очевидно, что он в ярости. Его тело было напряжено от гнева. Хватка на запястьях — болезненной.
Мы были в его библиотеке. Взмахом руки он заставил огонь в камине вспыхнуть. Тёмная комната озарилась светом.
— Самир, что ты… — начала я, но он прервал меня. Снова прижал свою металлическую ладонь к моим губам.
— Как ты посмела! — проревел он. Он отнял руку, сжал её в кулак и ударил им по стене у моей головы. Я вздрогнула от удара. А он бил снова и снова. Раскалывал дерево. Он продолжал молотить по стене. Было ясно: он жаждет, чтобы на её месте было моё лицо. Я замерла. Боялась пошевелиться. Боялась, что он передумает и набросится на меня.
Наконец он немного успокоился. Прекратил избивать стену. Вместо этого его когтистая перчатка впилась мне в горло.
— Вот какой стервой ты стала! Какой злобной, мстительной маленькой Пандорой, — прошипел он. Его голос был полон яда и опасности. — Ты хоть представляешь, что ты натворила?
— Ты сам согласился на условия. Мог бы просто…
— И оставить тебя здесь, в этом мире, пока я буду вынужден спать? Оставить тебя на растерзание миру, который уже однажды успешно убил тебя? — Он метался между яростными криками и гневным шипением. — Я так не думаю.
Я дрожала. Я не могла с этим ничего поделать. Я никогда не видела Самира по-настоящему разъярённым. И сейчас я не испытывала радости от этого зрелища.
— Самир… остановись, прошу.
— Нет! — Самир резко отшатнулся от меня. Отступил прочь. Он схватил книгу со стола и швырнул её в стену на другом конце комнаты. Стеклянный графин постигла та же участь. Он разбился о пол. Рассыпался снопом осколков и блёсток.
Было очевидно: всё, чего он жаждал, — это придушить меня. Причинить мне боль. Но вместо этого он уничтожал всё вокруг.