— Король Самир, — начала Илена официальным тоном. — Вы обвиняетесь в совершении преступления. В убийстве невинного человека, не совершавшего никаких преступлений, с холодным расчётом и в мирное время. Как вы себя признаёте?
Самир сменил позу в кресле. Он выглядел как человек, изнывающий от скуки. Как будто всё это было для него просто формальностью.
— Виновен. Неужели мы не можем перейти к вынесению приговора? Это глупая трата времени, — было очевидно, сколь мало значения он придавал происходящему. Его тон был почти равнодушным.
Рука Владыки Каела сжала подлокотник кресла. Я видела, как напряглись его мышцы. Илена продолжила, не обращая внимания на реакцию великана.
— Хорошо. Желаете ли вы привести доводы в своё оправдание? Мы все знаем, что вы утверждаете, будто действовали из благих побуждений. Что у вас были причины.
Самир слегка откинул голову. Свет отразился в его металлической маске, и на мгновение она вспыхнула. Даже сидя на скамье подсудимых, он представлял собой устрашающее зрелище. Он выглядел опасным и непредсказуемым.
— Нет, — был его простой ответ.
Я удивлённо моргнула. Нет? Почему бы ему не изложить свои доводы? Почему бы не объяснить, почему он убил Гришу? Это же его шанс защитить себя.
Казалось, Золтан задался тем же вопросом. Он наклонился вперёд в своём кресле.
— Брат Самир, все присутствующие осведомлены о полученном тобой пророчестве. Ты не желаешь просить о снисхождении в свете того, что вдохновило твои действия? Это могло бы смягчить приговор.
— Нет, — повторил Самир.
— Почему? — настаивал архангел. В его голосе слышалось искреннее недоумение.
— Потому что это пустая трата моего дыхания, — ответ Самира был холоден и резок. Он лишь пренебрежительно пожал плечами. Словно весь этот суд был для него досадной помехой.
— Что вы имеете в виду? — Торнеус потребовал уточнений. Его голос прозвучал строже.
Самир откинулся в кресле. Он медленно провёл когтями по подлокотнику. Звук царапанья по дереву заставил меня поёжиться.
— Настоящим я призываю к исполнению долга, данного мне собравшимися домами, — произнёс он размеренно. — Тот, что был дан мне в обмен на то, что я позволю Нине уйти.
Владыка Каел застыл. Его огромное тело напряглось. Его руки сжались в кулаки.
— Что? — Илена шагнула вперёд. Она была движима эмоциями своего повелителя. — Какой долг? О чём ты говоришь?
— Вы все прекрасно знаете, что я мог бы держать Нину в качестве своей пленницы, — объяснил Самир спокойно. — Держать её в цепях. Её сила была бы недоступна. Даже после её побега я мог бы выследить её и вернуть. Но я не сделал этого. — Он сделал паузу. — Владыка Каел, пока ты собирал свои армии в бесполезной демонстрации тестостерона, я вёл переговоры. С домами всех собравшихся, кроме тебя и Нины. Я не буду пытаться удерживать её в качестве своей пленницы ни тогда, ни сейчас, ни в будущем. В обмен на одолжение от каждого из них.
Мне отчаянно хотелось понять, что происходит. Но, судя по тому, как взбешён был Владыка Каел и как доволен Савва, Самир всё разыгрывал по-своему. Как всегда.
Он же и так не собирался держать меня в плену. Это не то, чего он хотел. Я знала это.
— Они этого не знают, — прошептал Горыныч в моей голове. —Он использовал их, будто дирижировал оркестром. И до сих пор это делает. Понимаешь теперь, почему люди ему не доверяют?
— Я требую уплаты по долгам сейчас, — продолжил Самир. — Золтан. Томин был в согласии с остальными, и, следовательно, договор, заключённый регентом, должен быть почтён их королём.
— Я знаю, да, — тяжело вздохнув, сказал Золтан. Наконец он двинулся, чтобы сесть в кресло. Я с восхищением наблюдала, как его крылья мерцают и исчезают. Чтобы он мог сделать это, не убирая их объём. — Хорошо, Самир. Я отвожу себя от суда.
Элисара тяжело вздохнула и покачала головой. Её лицо выражало гнев и разочарование.
— Это фарс. Григорий был в моём доме, — настаивала она. — Я должна иметь право голоса! Это касается меня напрямую!
— Ты согласилась, Элисара, — Самир постучал пальцами в перчатке по подлокотнику кресла. Один за другим. Он был явно раздражён её непокорностью. — Вы все должны устраниться от суда. Кроме Нины и Владыки Каела, разумеется. Если вы откажетесь, вы нарушите договор. И предстанете перед собственным судом. Над которым буду председательствовать я.
Элисара начала выкрикивать ругательства. Шипеть и кричать на чернокнижника. Но Самир лишь рассмеялся в ответ. Наконец, выпалив последнюю порцию проклятий на языке, которого я не понимала, она снова плюхнулась в кресло. И плюнула на пол.
— Я отстраняю себя от суда, — процедила она сквозь зубы.
Затем согласилась Лириена. Её голос был спокойным, почти безразличным. После долгой паузы то же сделал и Торнеус. Он откинулся на спинку кресла, выглядя настороженно и озабоченно происходящим. Лириена выглядела так, будто ничего не происходит. Но, с другой стороны, она всегда такой была. Элисара всё ещё пылала от ярости. Она натянула свою толстую меховую накидку ближе к себе. Она выглядела как насупившаяся разгневанная кошка.