Этого внушения хватило, и Эвмен продолжил уже в тишине.
— Шесть месяцев назад на Кипре прошла встреча трех наших главных противников, на которой хитроумный Птолемей склонил Антигона и Кассандра к заключению нового союза, — тут он бросил в мою сторону выразительный взгляд, — против тебя, мой царь. Более того, он предложил им совместный план действий. Первым делом — выпустить Роксану из плена, а ее сына всенародно объявить единственным полноправным царем Александром IV. Кассандр упирался, но Птолемей убедил его, уверяя, что мать с сыном легко будет держать в узде. К тому же Кассандру пообещали пост регента при малолетнем царе. Антигон поначалу тоже возражал, но недолго и лишь для вида. Он человек неглупый и понимал, что наш первый удар достанется именно ему, и потому особо уговаривать его не пришлось.
В этот момент мне приходит в голову мысль, что примерно в это же самое время Птолемей «забрасывал мне удочку» насчет женитьбы на Барсине.
«Интересно, если бы я согласился, — нахожу про себя это забавным, — кого бы он кинул, меня или тех двоих?»
Вопрос занятный, но уже гипотетический, а то, что Птолемей ушлый, как змей, я и без того знал.
«Верить ему, да и всей этой троице, нельзя ни на грош!» — делаю категоричный вывод, а Эвмен продолжает говорить.
— Все трое наслышаны о том, что происходит здесь, в Сузах, и понимают: выставить войско, равноценное нашему, в одиночку никто из них не сможет. Тем более что слухи об истинном сыне Александра, Геракле, уже достигли Фригии и Геллеспонта. Воины шепчутся у костров и, пока еще открыто не бузят, но по-тихому не одобряют войну против своего царя.
— Еще бы! — вновь не удержался Экзарм, но эту реплику грек пропустил мимо ушей.
— Также мои друзья пишут мне, что ты, Геракл, настолько напугал бесстрашных полководцев своего отца, что они готовы поделиться властью с кем угодно, лишь бы не уступать ее тебе!
Грек замолчал, и тогда вдруг подал голос молчавший до этого Патрокл:
— Новость, конечно, неприятная, но, в конечном итоге, какая нам разница, сколько их там соберется. Как говорится, чем гуще трава, тем легче косить!
Глава 25
Сатрапия Сузиана, город Сузы, июнь 315 года до н. э.
После слов Патрокла все с удивлением повернулись в его сторону. Подобной бравады можно было ожидать от Экзарма, но от обычно рассудительного и осторожного Патрокла…
Не удержавшись, я растянул губы в ироничной улыбке.
— Что случилось, Патрокл? Это Экзарм на тебя так плохо влияет? Куда делась твоя прежняя трезвость мышления?
— А я при чём⁈ — тут же воскликнул массагет. — Я с Патроклом не говорил, но считаю так же, как он. У нас сейчас такая сила, что пусть хоть все соберутся — нам только проще будет. Одним махом со всеми управимся, и не надо будет бегать за каждым!
Распалившись, Экзарм глянул на Патрокла и Энея, ища поддержки, и одноглазый македонянин вновь меня удивил.
— Я с этим, — он ткнул пальцем в массагета, — редко соглашаюсь, но сейчас готов подписаться под каждым его словом.
Тут он посмотрел на меня.
— Ты знаешь, Геракл, говорить я не мастак, но сейчас всё-таки скажу. Я прошёл через сотни сражений, служил под началом твоего отца и твоего деда, видел в бою и греков, и фракийцев, и персов, но мне ни разу не приходилось видеть такого отлаженного организма, каким является сейчас наше войско. Ты, мой царь, создал за этот год такую силу, что нам, реально, всё равно, сколько против нас встанет врагов. Всех одолеем, и это я говорю тебе как человек, прошедший с твоим отцом от Пеллы до Экбатан.
Слова Патрокла так неожиданны, что я не сразу нахожусь с ответом. Такая непробиваемая уверенность моих соратников в наших силах мне нравится, но собрал-то я их совсем не для этого. Вопрос, ради которого созвано совещание, Эвмен еще даже не озвучил.
Несколько секунд тишины, и я все-таки решаю ответить Патроклу.
— Не я один создал наше войско. Усилиями каждого из вас, друзья мои, крепло и обучалось оно. Вы все вложили в него свои знания, опыт и навыки! Без вас у меня ничего бы не получилось!
На это Патрокл одобрительно зыркнул на меня своим единственным глазом, а Экзарм расплылся в довольной улыбке. Оба грека постарались скрыть эмоции, но я вижу, что мои слова пришлись им по душе.
Выдержав паузу, возвращаю всех на грешную землю.
— То, что вы уверены в своих силах, — это хорошо, но и умалять угрозу противника не стоит. Даже один Антигон сможет выставить против нас не меньше сорока тысяч, а если ему помогут Птолемей и Кассандр, то и все шестьдесят. Это немалая сила, но сегодня я пригласил вас не по этому поводу.
Патрокл, Эней и Экзарм вопросительно уставились на меня, а я перевел взгляд на Эвмена.
— Продолжи свой рассказ, мой друг!
Тот чуть склонил голову, фиксируя поклон, и лишь затем начал говорить.