Невероятная подлинная история Горгоны медузы: читать начало книги онлайн

Медуза, к слову говоря, до того как, к своему несчастью, попалась на глаза моему дяде Посейдону, была прекрасной девушкой с длинными волнистыми волосами, которые необыкновенно её украшали. Почитайте «Метаморфозы» Овидия, он там подробно её описывает. Но дядя мой Посейдон, бог морей, он же Нептун по-римски, он же Морской царь у славян, в плане реализации своих спонтанных желаний ничем от моего папы не отличался. Это у нас, можно сказать, родовое мужское качество. Если уж положил на кого-то глаз, то пиши пропало.

Невинная Медуза, которая поначалу никаких ответных чувств к дяде не испытывала, более того, он у неё ничего, кроме страха, не вызывал, начала метаться в поисках спасения от его приставаний, которые становились всё навязчивей. Но не тут-то было. В какой-то момент Посейдон вообще превратился в птицу, чтобы не упустить из виду намеченную жертву. Так ему прямо приспичило. А куда от птицы денешься, она везде летает, всё сверху видит. И тогда бедная Медуза по наивности своей решила, что нашла выход из этого сложного положения. Она спряталась в храме Афины Паллады, считая, что уж там-то, в таком священном месте, она в безопасности. И просчиталась.

На самом деле всё было несколько сложнее, чем то, что я сейчас рассказал. Но об этом позже, всему своё время. В нашем роду, когда кому-то чего-то сильно захочется, всё остальное, извините за выражение, становится море по колено. А уж морскому владыке и подавно. Посейдон, увидев, где скрылась Медуза, спустился с неба, снова из парящей птицы стал мужчиной, зашёл в храм и там, в храмовой тишине, ничтоже сумняшеся, в полное своё удовольствие, и лишил Медузу невинности. После чего, как это нередко случается, всякий к ней интерес тут же и потерял. Более того, мне кажется, она, став нечистой, начала у него какую-то даже брезгливость вызывать. Поверьте, так бывает. В том числе и с богами. Факт тот, что, исполнив задуманное, он её тут же оставил и больше уже никогда ею не интересовался. А Медуза, между прочим, от этого соития забеременела. Впрочем, не будем забегать вперёд, давайте всё по порядку.

Короче, первое несчастье повлекло за собой другое. Мы, боги, я вам доложу, терпеть не можем, когда наши храмы оскверняют. И виновный в таком святотатстве, понятное дело, должен быть наказан. Но не своего же брата олимпийца наказывать, это просто смешно. Наказывают всегда смертных. И данный случай не исключение. Афине было поручено придумать наказание для Медузы, раз уж та по глупости не нашла ничего лучшего, как спрятаться в её храме. Ну Афина и расстаралась по полной. Волнистые волосы Медузы превратила в извивающихся змей, а взгляд её сделала смертельным. Отныне на кого бы Медуза ни посмотрела, несчастный тут же обращался в камень.

Вот такая печальная предыстория. Справедливости в ней, прямо скажем, ни на грош, но кто вам сказал, что боги должны быть справедливы? Большая ошибка, если вы так думаете. Боги зачастую поступают так, как им заблагорассудится. На то они и боги. Кто их может упрекнуть? А вот людям следует быть осторожными. И думать, с позволения сказать, о последствиях. Впрочем, эти мои разглагольствования совершенно бесполезны. Известно, что дорога в ад выстлана благими намерениями. Вернёмся лучше к нашей истории. Ничего нового я вам, кстати, пока что не рассказал, это всё общеизвестно. А вот что и как происходило дальше, об этом никто толком ничего не знает. Как говорится, с этого места поподробней.

Глава вторая

Остров Сериф

Любую историю лучше рассказывать с самого начала. А для этого нам с вами надо перенестись на остров Сериф, поскольку именно там вся эта катавасия и началась. Итак, остров Сериф, или Серифос по-гречески, находится в южной части нашего тёплого Эгейского моря. Чудесный островок, доложу я вам. Вы, может, помните историю Одиссея и циклопа Полифема, так вот именно на этом самом острове знаменитый мореплаватель бедного циклопа и ослепил. Пещера, где он сей сомнительный подвиг совершил, до сих пор, кстати, на острове сохранилась. Но это я так, к слову. Всё это, разумеется, к нашей истории отношения не имеет. Переходим к делу.

Итак, в то самое время, о котором я вам хочу поведать, Серифом правил царь Полидект, человек уже довольно преклонных лет, что, впрочем, нисколько прыти ему не убавило — очень уж был царь охоч до женских прелестей. Вот из-за этой специфической черты его характера всё по большому счёту и произошло.

Дело в том, что ещё на острове проживала Даная, которой он предоставил убежище. Да, да, та самая пышнотелая Даная, которую кто только не живописал — от Тициана до Рембрандта. Понятное дело, что с того момента, как Диктис, брат царя, выловил у берега острова деревянный ящик с Данаей и крохотным Персеем, Полидект поглядывал на соблазнительную красотку как кот на сметану. Но пока была жива его царственная супруга Айоланта, ни о каких домогательствах и речи не могло быть, поскольку Айоланта строго за похотливым царём приглядывала. А он, признаться, её побаивался — нрав у царицы был крутой, могла и травануть муженька из ревности или из мести, благо любила побаловаться с ядами. Из-за яда, кстати, и отправилась в царство Аида, куда я её скорбную душу и сопроводил. Что-то там она намешала, хотела на ком-то из рабов это своё новое зелье опробовать, да по забывчивости сама смертельного напитка и хлебнула. Так бывает, сколько таких нелепых случаев я знаю. А ничего тут не поделаешь, нравятся некоторым царственным особам подобные рискованные затеи, и никакие печальные примеры их не останавливают.

Короче, только Айоланта переправилась через Стикс, чтобы навек поселиться в подземном Аидовом царстве, как в Полидекте, как говорится, ретивое взыграло. Даная, надо сказать, в тот момент жила во дворце на довольно двусмысленном положении — то ли почётная гостья под охраной, то ли высокопоставленная прислужница с особыми полномочиями. Дни её текли однообразно, уныло, так что нечего тому удивляться, что она периодически сидела у окна, смотрела на море, вздыхала и пела скорбные песни.

Тот день, с которого начинается наша история, был особенно жарким. Даная решила помыть мраморный пол в своей комнате, чтобы сделать её чуть попрохладней. Она взяла ведро с водой, тряпку, подоткнула тунику и принялась за дело. При этом затянула свою любимую песню, которую я здесь приведу, дабы у вас создалось полное представление о том, как и что происходило. Замечу только, что голос у Данаи звучный и нежный одновременно, так что слушать её — одно удовольствие.

В общем, пока Даная пела эту скорбную песню, в покои её прошмыгнул наш сладострастный царь Полидект и с вожделением уставился на елозящий влево-вправо соблазнительный зад поющей. Вообразите — он некоторое время так и стоит, застыв с открытым ртом, а потом, не в силах более себя сдерживать, подкрадывается к ней поближе.

Даная, ни о чём не подозревая, продолжает тем временем с песней мыть пол, как вдруг чувствует, что её ягодицы крепко обхватывают чьи-то руки.

— Ой! — восклицает она, резко выпрямляется, разворачивается и с изумлением смотрит на царя. — Ты что делаешь? — спрашивает она удивлённо.

— А ты как думаешь? — величественно отвечает Полидект вопросом на вопрос.

— Ты напугал меня, Полидект! — с укоризной произносит Даная.

— Это хорошо, — безапелляционно заключает Полидект. — Я ведь царь. Царь этого острова. Да, да, царь Серифа, как бы пафосно это ни звучало. А царя, моя милая, надо бояться. Некоторые считают, что царя надо любить, но это чушь. Бояться намного важнее. Любовь ведёт к фамильярности, а страх к преклонению. Чувствуешь разницу?

— Пытаюсь, — недоумённо пожимает плечами Даная.

— Похвально, — ухмыляется Полидект.

При этом он вольготно устраивается на апоклинтре, нашей греческой скамье, на которой можно весьма удобно расположиться полулёжа.

— Ты вообще-то понимаешь, к чему я клоню?

— Не совсем, — искренне отвечает женщина.

— Ну это же очень просто, — ещё шире улыбается царь. — Я не жду от тебя любви, я жду… ну? Ну?..

— Страха? — пытается угадать Даная.

Полидект хохочет. Его забавляет её наивность.

— Нет, дорогая. Ты ошиблась. Благодарности.

Широким жестом он предлагает женщине сесть в стоящее рядом с ложем кресло.

Даная растерянно смотрит на царя.

Выжимает тряпку в ведро, распрямляет заткнутый подол туники и покорно садится на указанное место.

— И я, и Персей, мы очень благодарны тебе, царь, за приют, — робко произносит она, — я много раз говорила об этом…