Я ощутила дыхание Джессики, наклонившейся надо мной.
– Ты собралась умирать, Нэн? – поддразнила она.
Мне удалось выдавить улыбку:
– Не сегодня.
Ма сунула мне в руки виски с содовой.
– Ты что-нибудь ела? Чтобы хорошо себя чувствовать, необходимо питаться.
– Ела, – солгала я.
Ма поджала губы.
– Я закажу что-нибудь по телефону.
Я отхлебнула виски с содовой, но мне стало хуже.
– Я могу подождать, когда мы пойдем ужинать.
– Тогда немного свежего воздуха.
И Ма потащила меня за руку из кресла к открытому окну, из которого открывалась роскошная панорама Нового моста. За Сеной виднелись Лувр и Пале-Рояль. Легкий ветерок ласкал мою кожу.
Я жадно вдыхала воздух, воображая, будто сейчас лето.
– Ты выглядишь так же, как я пару месяцев назад, перед отъездом из Германии, – задумчиво произнесла Джессика. – Юнити и Диана просили меня остаться на митинг в Нюрнберге и познакомиться с Гитлером на каком-то грандиозном обеде. Нет уж, благодарю.
После того митинга в газетах появились фотографии Юнити и Дианы с кричащими заголовками. Слава богу, Джессика избежала этой участи и семье Митфорд не пришлось краснеть еще и за третью дочь, связавшуюся с Гитлером и его бандой головорезов.
Я снова жадно вдохнула свежий воздух, и боль в животе и сердце стала ослабевать.
Перед прибытием в Париж я была уверена – на этот раз абсолютно уверена, – что наконец-то, через два года после венчания с Продом, я забеременела. Но я ошиблась. Менструация началась неделю назад, опоздав более чем на месяц, и проходила тяжело и болезненно. Может быть, у меня случился выкидыш?
Узнав, что ребенка не будет, я поспешно согласилась присоединиться к сестрам и маме в Париже, не желая отмечать годовщину своей свадьбы с Продом дома. Не вижу смысла праздновать свою ошибку.
Наши короткие каникулы прошлым летом были мимолетными во всех отношениях. Вернувшись в Англию, Прод возобновил роман с Мэри и делал это совершенно открыто. Друзья, которые прежде старались не замечать мою ситуацию, теперь с трудом скрывали жалость. Я получала письма от самых дорогих мне людей, особенно от Марка, – о, какую боль мне причиняло сочувствие, сочившееся с их страниц.
Дебора, выйдя из смежной комнаты, воскликнула:
– Я так рада, что ты приехала! Как скучно было без тебя!
– Ты хочешь сказать, что я такая же нудная, как Прод? – взвилась Джессика.
Я вся сжалась. Одно дело – сознавать, что ты замужем за скучным дураком, и совсем другое – услышать это от других. Особенно если эти другие – твоя любимая сестра.
– О нет! Ты вовсе не такая неотесанная! Но если ты еще раз начнешь разглагольствовать о разделении богатства и труда, я выкину тебя в окно.
Дебора присоединилась ко мне у окна и заключила в объятия.
– Ну-ну, девочки, леди не выбрасывают друг друга из окон и не сравнивают себя с мужчинами.
Старая добрая Ма – она всегда делала нам замечания. Холодно глядя на меня, она больше не спрашивала, когда же мы с Продом собираемся создать полноценную семью. И я не могла решить, чувствую ли обиду или облегчение.
– А теперь ступайте и приведите себя в порядок, дорогие.
Облегчение, решила я. Жалость мамы не всегда была доброй.