– Ну что же, передайте мой привет Юнити, когда увидите ее в следующий раз.
Я кивнула, чуть не подавившись тостом, который показался мне сухим и безвкусным.
В Роуз-коттедж мы возвращались в молчании – лишь поскрипывал наш автомобиль, знававший лучшие дни.
Я удалилась от общества, спряталась от мира, и мне было все равно, как это воспримут. Всю следующую неделю я много раз начинала письмо к Юнити. В конце концов мне удалось написать нечто сносное. Единственное, что я могла сделать, – это обратить все в шутку.
Затем мы сбежали на континент. Я надеялась, что каникулы с Продом в Амстердаме и Италии смягчат душевную боль. Однако это не помогло.
Мы сидели за ланчем с друзьями под тентом, на фоне сверкающих вод Адриатики (в палаццо отца Прода). После трапезы я удобно устроилась с книгой в шезлонге, но тут ко мне обратился муж.
– Это от твоей матери, – наморщив лоб, он протянул мне желтую телеграмму.
Телеграммы часто приносят плохие вести. Схватив ее, я быстро прочитала: «ДИАНА ПОСТРАДАЛА В АВТОКАТАСТРОФЕ. В БОЛЬНИЦЕ. С НЕЙ ВСЕ В ПОРЯДКЕ. МА»
Но если Диана так сильно пострадала в автомобильной катастрофе, что очутилась в больнице, как же с ней может быть все в порядке?
– О боже!
Хотя мы с сестрой и не разговаривали, я беспокоилась о ней. В конце концов, кровь – не вода.
– Давай пригласим Диану пожить в палаццо, пока она будет выздоравливать?
Прод предложил это с радушным видом – и я подумала, что это не его идея, а моего свекра. Ну что же, в любом случае за ней стоит не только человеческая душевность, но и чувство долга передо мной. Ведь если Диана и приедет, то не одна: она отправлялась на встречу с Мосли, с которым собиралась провести каникулы.
– Это возможно. – Я сложила телеграмму и сунула ее в карман.
– Ты не хочешь позвонить?
– Нет.
Прод подал мне бокал шерри.
– Увидев телеграмму, я подумал, что тебе, вероятно, захочется выпить.
С этими словами он похлопал меня по плечу – редкое проявление нежности.
Медленно прихлебывая шерри, я благодарно улыбнулась Питеру. После моего бегства в Свайнбрук и возвращения в коттедж мой муж стал больше внимания уделять работе. Он проводил меньше времени с Мэри – по крайней мере на виду у всех – и ограничивал себя в выпивке. Несколько раз мы даже занимались любовью в надежде зачать ребенка. Это слегка напоминало ранние дни нашего брака.
– Жизнь так мимолетна, – задумчиво сказал Прод.
Я приготовилась выслушать длинную лекцию, сотканную из теологии, религии и мирских мотивов. Да, в этом отношении Прод не изменился. Но он в кои-то веки молча сел рядом и обнял меня за плечи.
Тепло его тела, вкус шерри, эмоции от плохих новостей заставили меня забыть, что в Лондоне любовница Прода ждет его возвращения. Сейчас, здесь, он был моим.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – Джессика дотронулась до моей щеки кончиками пальцев и нахмурилась.
– Просто устала от путешествия, – солгала я с улыбкой, отводя ее руку, и прошла вглубь съемной парижской квартиры с высокими потолками и желтыми, как масло, стенами. Мои каблуки цокали по деревянному полу. – Мне нужно выпить воды. – В горле у меня вдруг пересохло, как будто вот-вот вырвет.
– Виски – вот что тебе нужно, – возразила Ма.
Я сняла пиджак и швырнула его на кресло, прежде чем рухнуть туда же. В гостиной пахло свежими цветами – гардениями, розами и другими, вазы с которыми стояли повсюду.
– Тогда, пожалуй, виски с содовой.
Я откинула голову на спинку кресла и, прикрыв глаза, медленно втянула воздух.
Мне никогда не бывало дурно во время путешествий. И еще со времен, когда я была ясноглазой девочкой-подростком, все мои неприятности непременно заканчивались, лишь только я ступала на парижские улицы. Однако сейчас я плохо себя чувствовала вовсе не из-за путешествия и мои проблемы не рассосутся сами собой.