– Что скажете, мальчики? Сколько нам это будет сегодня стоить?
Они повернулись ко второму старику, тому, что был чуть помоложе, с лицом усталым и серым от мороза, в грязной шапке, надвинутой на слезившиеся от пыли глаза.
– Сколько вы возьмете за участие в нашем предприятии? – спросил он.
Они не знали, что сказать. Пожали плечами и оглянулись на отца.
– Что ж, – заключил Рэймонд. – Видимо, придется обсудить это позже. Посмотрим, как вы справитесь.
Он подмигнул и отвернулся, и они поняли, что все в порядке. Мальчики подошли к расколу, встали возле импровизированного стола и принялись разглядывать шприцы для вакцинации и упаковки с ампулами. Они исследовали все это, осторожно потрогали пилу для удаления рогов, ее острые, покрытые запекшейся кровью края, затем подошли к дымовой печи, вытянули руки в перчатках навстречу керосиновому теплу. Тут в глубине загона заревела корова, и мальчики пригнулись, чтобы выглянуть между досками забора и найти ее, пока стадо толпилось у раскола, ожидая, что будет дальше.
Мужчины принялись за работу. Гатри перелез в загон, и коровы тут же заметили его и попятились к дальнему краю. Он уверенно направился к ним. Коровы собрались в стадо и двинулись вдоль дальней изгороди, но он быстро подбежал, отрезал от стада двух животных, черную телку и старую корову с крапчатой мордой, и погнал их обратно по утоптанной земле. Они пытались повернуть назад, но он размахивал руками и кричал на них, и наконец они недоверчиво потрусили в узкий коридор, который вел в раскол. Снаружи, у начала коридора, Рэймонд просунул в забор шест, чтобы вошедшие животные не смогли выбраться, а затем ткнул телку электрошокером, и тот зашипел на ее заду – телка фыркнула и прыгнула в раскол. Он поймал ее голову в фиксатор, и она брыкалась и пиналась, пока он не зажал ее ребра боковыми стенками станка. Она подняла голову в черном резиновом наморднике и заревела в ужасе.
В это время Гарольд снял холщовую куртку, натянул на себя старый оранжевый свитер с отрезанным рукавом, смазал голую руку лубрикантом. Затем зашел в раскол, завел хвост телки за спину. Засунул ей в зад руку, вынул рыхлый, зеленый, еще теплый навоз и залез глубже, нащупывая теленка. Лицом он обратился к небу, затылком – к корове, глаза сощурены в сосредоточенности. Он чувствовал круглый плотный узел шейки матки, а за ним – вздутый мешок. Обогнул матку рукой. Кости уже начали формироваться.
– Да. Эта стельная! – крикнул он Рэймонду.
Он вынул руку. Она была розовой и скользкой, в пятнышках слизи и кусочках навоза, в красных кровяных нитях. Гарольд вытянул руку, стараясь не прижимать ее к телу, от нее шел пар в холодном воздухе, и, ожидая следующую корову, чтобы не замерзнуть, он встал возле дымовой печи, рядом с мальчиками. Они завороженно оглядели его руку, потом посмотрели на его старое раскрасневшееся лицо, и он кивнул им, а они отвернулись, чтобы понаблюдать за телкой в станке дальше.
Пока брат щупал ее, чтобы понять, есть ли у нее теленок, Рэймонд проверил ей глаза и пасть, а после вколол в плечо две вакцины: «Ивермек» от вшей и глистов и вторую от лептоспироза и выкидыша. Сделав это, он открыл станок, и телка выпрыгнула из раскола, словно ворона, вздымая копытами землю и комья навоза, остановилась посреди загона, качая головой, жалостно мыча в стылое небо, и по ее плечу потянулась длинная серебристая полоска слюны.
Рэймонд загнал следующую корову – старую, с крапчатой мордой – в раскол, поймал ее голову в намордник и зажал в станке, а Гарольд подошел сзади, задрал ей хвост, расчистил зеленую пробку и залез вглубь по плечо, ощупывая. Но щупать было нечего – она была пуста. Он пошевелил пальцами, пытаясь найти то, что искал, но увы.
– Эта яловая! – прокричал он. – Должно быть, не покрылась. Что хочешь с ней делать?
– У нее всегда были хорошие телята, – отозвался Рэймонд.
– Да, но она стареет. Взгляни на нее. Смотри, какой худой у нее зад.
– Может, в другой раз покроется.
– Не хочу ее больше кормить и ждать, что с ней дальше будет, – возразил Гарольд. – Платить за это всю зиму. А ты?
– Ну, пусть тогда идет, – ответил Рэймонд. – Она была хорошей коровой, это стоит признать.
Он распахнул перед ней ворота и открыл станок, и старая корова просеменила в пустой загон, из которого ее увезут, подняла крапчатую морду, понюхала воздух, повернулась вокруг себя и замерла. Она выглядела испуганной, отвергнутой, на грани паники. Черная телка в загоне с другой стороны помычала ей, и старая корова потрусила к забору, где они встали, разделенные перегородкой, дыша друг на друга.
Мальчики возле дымовой печи наблюдали за всем этим. Они перетаптывались с ноги на ногу и хлопали руками по зимним пальто, грелись, следили за отцом и старыми братьями Макферонами. Небо над ними было голубым, как чисто вымытая посуда в кафе, солнце светило ярко. Но холодало все сильнее. На западе что-то назревало. Вдали над горами собирались тучи. Мальчики жались поближе к дымовой печи, пытаясь согреться.
Позже, когда оставалось проверить лишь несколько коров и телок, отец подошел к забору возле печи. Он тщательно высморкался в голубой носовой платок, сложил его и засунул в карман.
– Мальчики, не хотите мне тут помочь? – спросил он.
– Хотим!
– Вы бы мне пригодились.
Они вскарабкались на забор и спрыгнули в загон. Оставшиеся животные отступили, следя за ними, испуганные и дрожащие, головы задраны в тревоге, как у антилоп или оленей. Воздух в загоне был тяжелый, мальчикам захотелось прикрыть носы и рты.
– Итак. Следите за мной, – сказал отец. – Они уже взволнованы. Так что не делайте ничего зазря.
Мальчики оглядывали скот.
– Равняйтесь на меня. Чуть разойдитесь. Но смотрите, чтобы они вас не лягнули. Это больно. Особенно следите за той высокой рыжей коровой.
– За которой? – спросил Айк.
– За старой высокой, – ответил Гатри. – Без белых пятен на передних ногах. Видите ее? С изжеванным хвостом.