Он помог мальчику встать, стряхнул пыль с его плеч и затылка.
– Вот, – предложил он Бобби носовой платок. – Тебе нужно высморкаться, сынок.
Бобби взял платок, высморкался, вытер нос, посмотрел, не осталась ли на платке кровь, но там была лишь земля и навозная пыль, – и вернул отцу. Брат надел на него вязаную шапочку.
– Вы отлично справились, ребята, – сказал Гатри. – Я вами горжусь.
Они взглянули ему в лицо, затем посмотрели в загон.
– Вы молодцы. Сделали что смогли, – добавил он.
– А как же она? – спросил Айк.
– Дай-ка мне кнут, – сказал Гатри. – Можете помочь, если хотите. Но держитесь от нее подальше.
Они снова подошли к рыженогой корове. Она ждала их в дальнем конце загона, стоя бочком и наблюдая за ними. Она была похожа на дикую уличную кошку, готовую перемахнуть через шестифутовый забор и умчаться на волю. Корова начала перетаптываться, пятиться. Гатри уверенно шел к ней, мальчики не отставали. Когда она поворачивалась, он быстро подбежал к ней сзади и сильно хлестнул кнутом, она резко лягнула в его сторону, едва не задев лицо, и он побежал за ней, снова хлестнул; но, уже почти направившись в раскол, она резко развернулась и побежала к забору, подобрала ноги и прыгнула на него. И повисла на нем. Пробила верхнюю доску и застряла. Теперь, вися на заборе, она взревела, обезумев от ужаса. Она пиналась и лягалась.
– Проклятье! Прекрати! – заорал на нее Гарольд.
Они с Рэймондом подбежали к ней.
– Ну же! Прекрати! Вот ты чертова старая костлявая стерва!
Они собрались вокруг нее, пытаясь ее угомонить, успокоить, но она лягалась и билась в безумной ярости, им не удавалось даже приблизиться. Наконец Гатри перелез через забор и подобрался к ней спереди, толкнул ее назад, попробовав снять с забора, но она так билась и пиналась, раскачиваясь на доске, что умудрилась накрениться и внезапно полетела головой вперед в другой загон, сделав тяжеловесное сальто – старой угловатой головой вниз, затем крестцом, с грохотом упав на землю. И осталась тихо лежать.
– Ты только глянь, – сказал Гарольд. – Ну давай. Оставайся тут. Может, это тебя хоть чуть-чуть образумит.
Они смотрели на нее. Ее бока вздымались, но сама она не двигалась. Только оглядывалась по сторонам. Перебравшись в этот загон, Гатри подошел к ней и задрал ногой ее голову. Это ее испугало. Она задрожала и вдруг вскочила, Гатри отошел, а она стояла шатко, осматриваясь. На боку, там, где она напоролась на поломанную доску, зияла рана. Порванная шкура дрожала, кровь яркими быстрыми каплями стекала с нее, а спина и макушка запылились. Корова была похожа на чудище со средневековых гравюр – грязная, окровавленная, суровая. Она покачала испачканной в земле головой, сделала пару шагов и, прихрамывая, пошла к остальным коровам и телкам. Те настороженно расходились от нее.
Гатри спросил:
– Привести вам ее обратно?
– Нет. Оставь, – ответил Гарольд. – Сейчас ее ни в жизнь сюда не перегнать. Она либо стельная после быка, либо нет. Похоже, она считает, что у нее теленок, раз уж так сильно хочет там оказаться.
Он посмотрел на нее среди остального стада.
– Как бы то ни было, ты ей здорово не понравился, Том.
– Я отгоню ее к вам, – повторил Гатри. – Если хотите.
– Нет. Брось. Будем посматривать за ней.
– А что насчет раны?
– Заживет. Думаю, она питает к нам столь сильное отвращение, что не сдохнет. Она не доставит нам такого удовольствия.
Мальчики помогли отогнать проверенный скот на соседнее пастбище. Дикая рыженогая корова ковыляла в середине стада. Две пустые коровы остались в загоне и звали остальных: мычали, задрав морды, подошли к забору и выглядывали из-за него на товарок. Возле раскола мальчики помогли собрать лекарства и шприцы, сложить их в багажник машины. Затем они забрались в «додж», уселись рядом с отцом, и печка обдувала горячим воздухом их колени, пока отец еще беседовал с Гарольдом. Рэймонд подошел к ним с их стороны.
– Откройте окно, – сказал отец. – Он хочет с вами поговорить.
Старик стоял на холоде, на песчано-гравийной площадке возле пикапа, вынул мягкий кожаный бумажник из внутреннего кармана холщовой куртки и расстегнул его. Порылся внутри и выудил две банкноты. Передал их через открытое окно мальчикам.
– Надеюсь, это послужит компенсацией, – предположил он.
Они застенчиво взяли деньги и поблагодарили его.
– Приезжайте сюда, когда захотите, – продолжил он. – Мы будем вам рады.