-- Зря ты так, капитан. Лучше атаковать всем вместе, бегом и сразу ворваться на борт.
-- Не лучше. Если у них защитная автоматика, она не пропустит чужаков. Так мы обнаружим себя и ничего в итоге не добьемся. Держите себя в руках. Это приказ.
Кай расстегнул ремень, снял кобуру с излучателем, прикинул, кому ее отдать, и протянул ее Фунаи.
-- Подержи пока у себя. Потом отдашь.
Сделав это, он он зачерпнул влажной земли и растер ее по лицу — не обильно, но достаточно, чтобы немного замаскировать внешность супервиро. До Сирмийцев оставалась тысяча шагов. Шестьсот он прошел скрытно, остальные — уже не скрываясь.
-- Эй, люди на корабле! Помогите!
В тот же миг полтора десятка бластеров оказались направленными на Кая. Лощеный сирмийский офицер с эполетами полковника прищурился на высокую фигуру.
-- Кто это? — спросил он, обращаясь к адъютанту.
-- Судя по биосканеру, терранин. Прикажете пристрелить?
-- Лучше сначала задержать, а там посмотрим.
Эсперо шел вперед, не останавливаясь, чуть приподняв раскрытые ладони.
-- Эй, на корабле! -- нарочито беспечно закричал он. — Да помогите же, ради бога. Чертов транспортник оставил меня здесь. Сказали, на борту нет места. Все это конечно, враки. Ублюдок капитан брал криптоны за погрузку собак и коз…
-- Что там вопит, этот оборванец? Ну-ка, Ла-Рене, докажи, что выучил эсперанто. Переведи вслух без подсказок.
-- Минуту, господин полковник… -- адъютант поморщился от напряжения, но потом украдкой сверился с планшетом и просиял. -- Этот терро утверждает, что не успел улететь с планеты. Еще он утверждает, что капитан, ответственный за эвакуацию, коррумпирован.
-- Разумеется. Прекрасно. Все терране бесчестны. Спроси его про намерения.
-- Хей, виро! Чего хочешь? — закричал адъютант на очень грубом эсперанто.
-- Заберите меня отсюда! Я готов отработать проезд! Согласен на любую работу! Буду мыть палубу, только не бросайте!
-- Что он ответил? — снова нетерпеливо поинтересовался полковник.
Ла-Рене, разобравший лишь начало фразы, тем не менее, не ударил в грязь лицом.
-- Он хочет улететь вместе с нами и голов сдать любую информацию, -- бойко объяснил он командиру.
-- Спроси терранина, он один?
--Хей, виро! — снова закричал адъютант. — У тебя тут много друзей?
-- Друзья? У меня? Вокруг только грязные тилийцы, сеньоро. Все они хотят меня сожрать.
-- Что он на этот раз лопочет, ты понимаешь, Ла-Рене?
-- Утверждает, что не дружит с тилийцами, потом что их снедь слишком грязная.
-- Понятно. Тупое и одинокое ничтожество, брошенное своими. Разгрузку оборудования продолжать. Этого — на борт.
Полковник потерял к пленнику интерес и развернулся, чтобы подняться по рампе. Кай все так же шел к кораблю, не обращая внимания на бластеры и удерживая беспечную улыбку на лице.
«Всего один рывок — и можно взять полковника живым, скрутить, прикрыться им, попасть на корабль, добраться до мостика… Нет, не годится. Сирмийцы пожертвуют кем угодно, в том числе и командиром. Они его пристрелят, но не сдадутся… »
«Ладно. Можно иначе. Прикрыться полковником от выстрелов охраны, приблизиться, перебить их голыми руками… Да, это я успею, но и вахтенный успеет закрыть гермодверь»
«Не трогать полковника, увернуться от выстрелов за счет скорости, оставить сирмийцев снаружи, закрыть гермодверь изнутри. Дальше — рывок до мостика и там ликвидировать всех... Не годится. Искин таких кораблей подчиняется только сирмийцам. Взломать его можно, но времени слишком мало… Орудия базы ударят по фрегату, а я не смогу ни поднять его в воздух, ни сражаться»