-- Сородичи таких особей не примут, скорее всего, убьют.
-- Мы оставим двадцать аборигенов на территории цитадели. Они быстро плодятся. Через пять лет будет полтысячи. Полтысячи умных и крепких, возможно, вооруженных ребят, фанатично преданных своим демиургам и целям прогресса.
-- Звучит жутковато и все равно слишком медленно.
-- Мы подарим им технологию записи воспоминаний для других тилийцев. Оформим это как племенную инициацию.
-- О, боги! Кай! Я все поняла, но, если об этом узнает Альянс... тебя упекут в тюрьму пожизненно. И это — если не пристрелят на месте.
-- Да, ладно, Чанда… Когда запреты нам мешали? Ты уж решай, на моей ли ты стороне. Раст изменил нас, а потом держал нас в шок-ошейниках, а я наоборот — собираюсь освободить здешних ксеносов от гнета природы и дурацких, принятых Лигой законов.
-- Ты, конечно, старше меня… у тебя куча опыта, ты был настоящим офицером, многое видел, знаешь порядки Альянса, но… берегись, Кай. Не всем ребятам такое понравится.
-- Знаю, Шандору почти ничего не нравится.
-- Жаль, конечно, но не только ему. Братству в общем-то плевать на тилийцев, почти все хотят убраться отсюда и зажить на широкую ногу. Ребята измучились еще на Меркурии, им надоела казарма. Многие только и ждут, что на грунт кто-нибудь сядет. Тогда они обнулят экипаж, заберут корабль и свалят, не важно, нравится тебе такое или нет.
-- Стать космическими пиратами — так себе идея. В тюрьму она приведет куда быстрее, чем проект с тилийцами.
-- Объясни братьям сам…
Супервирина фыркнула и ушла, однако, с этого дня работа над проектом сдвинулась с места.
В остальном жизнь в цитадели шла своим чередом — вахты, охрана периметра, сканирование территории, сбор еды. Руперт, сбросив часть обязанностей, часто отключился, по его собственным словам «уходил в нирвану». Эсперо наблюдал за мини-электростанцией, гулял с собакой, и, пока хватало энергии, выезжал на ховербайке, а когда энергии перестало хватать — задумался о приручении годного для верховой езды зверья.
Близилась тилийская осень. Равнина постепенно бурела. Жесткая трава по утрам покрывалась изморозью. К середине этой осени полностью исчезла подпространственная связь, а к ее концу — отключился сканер.
Эсперо не восторгался Тилией, однако, здесь он обрел покой. Меркурианское братство, пусть и в меньшем составе, но все-таки возродилось. Прежняя ярость утихла. Старая боль еще шевелилась где-то под ребрами, но ослабела, сделалась несущественной. Так себе, досада, а не боль. Отношения между супервиро, иногда напряженные, со временем могли устояться, а все остальное Кая не волновало, за исключением, быть может, судьбы Дхами.
Экс-друг бесследно исчез, словно, невидимый для сканеров, растворился в здешнем воздухе.
«Он, скорее всего, убит, и не стоит себе врать», -- размышлял Эсперо, с вершины зиккурата разглядывая звездное небо.
Мысль о повторном воскрешении Дхами порой посещала супервиро. Мешали этому плану два фактора — дефицит энергии и мистическое нежелание создавать дубли друга. «Ладно, поживем-увидим», -- решил Кай в конце концов.
Зима, вопреки надеждам, тянулась долго и далась меркурианцам относительно тяжело. Электростанция на ручье то и дело замерзала. Супервиро не простужались и от холода не болели, но, в случае регенерации, нуждались в обильной еде. Консервы, вывезенные из брошенного поселка, уже закончились, оставались лишь мешки с крупой и мясо, которое приходилось добывать охотой.
-- Излучатели не использовать. Беречь картриджи, -- приказал Кай, и добычу, местный аналог кабанов, в основном забивали копьями.
Зверей преследовали бегом, тилийцам силуэты бегущих супервиро казались смазанными пятнами и вызывали у ксеносов суеверный восторг. Эксперимент Чанды продолжался и шел успешно. Первый заговоривший на эсперанто тилиец вызвал у нее сдержанную гордость, а у Кая — плохо скрываемый восторг.
-- Хомо, -- бормотал парень, и в его огромных глаза сверкали первые искорки разума. — Ми эстас хомо.
-- Верно сказано, ты — человек, а я кто? — с подковыркой спросил Кай.
-- Ви эстас амико. Ви естас ла демиурго.
Друг. Демиург. Эсперо кивнул. Он был доволен. Через месяц индоктринированные ксеносы, вымытые и одетые в комбинезоны, уже строили близ зиккурата поселок…
Все изменилось той весенней ночью, когда вахтенный заметил в небе светлую подвижную точку.
-- Капитан! Проснитесь, капитан… — Али потряс спящего Эсперо за плечо.
-- Что?!
-- Без сканера точно не скажу, но, кто-то, похоже, садится на грунт. Далеко. Километров триста отсюда. Я видел характерное сияние, похоже на боевой корабль.
-- Понял. Тревога, подъем и общий сбор на плацу. Я сейчас буду.