— Сойер, я говорю тебе еще раз, как тебе говорили на протяжении двух поколений: это не вурны уничтожили ваш мир, это сделали ийи. И я говорю вам всем, что ийи могут даже напасть на Цитадель и что в этой битве судьба Земли будет решена, точно так же, как и наша. — В его голосе внезапно зазвучал очень человеческий гнев. — Идет война, упрямый ты старик! Обширная война… огромная… — Его рука описала широкий круг, который, казалось, охватывал все закатное небо. — Ее масштабы за пределами твоего понимания. Земля в ней — ничто. Передовая база, наблюдательный пункт, и только. Но если мы потеряем ее, ийи сметут эту часть Галактики, и вы пожалеете об этом больше, чем мы. Мы можем отступить. Вы не можете. Ты думаешь, что с вами сейчас жестоко обращаются, но если нас не будет, вы будете плакать и умолять нас вернуться!
Сойер оставался непреклонным и невозмутимым. Аррин вздохнул. Его голос был тихим, когда он заговорил снова, но в нем звучали железные нотки:
— Я испытываю жалость к вашему варварству, пока не вспоминаю, что оно существует из-за вашей собственной гордой глупости. Если бы вы, люди Земли, когда-нибудь захотели работать с нами… Но пусть будет так. А теперь я предупреждаю тебя, Сойер.
Казалось, Аррин, этот мрачный, чужеродный представитель нечеловеческих сил, стал выше. Прайс почувствовал, как его кожа покрывается мурашками, по спине у него пробежал холод, а живот скрутило тугим узлом от уколов страха.
— Если ты планируешь атаку на Цитадель, забудь об этом, — сказал пришелец в черном. — Мы убьем вас без пощады — не потому, что хотим этого, а потому, что должны…
Прайс уловил резкий вздох стоящих рядом с ним людей и внезапно понял многое из того, чего не понимал раньше.
А Аррин продолжал вещать:
— Я даю вам три дня, чтобы доставить мне самолет и человека, который им управлял. Если это не будет сделано, мы будем вынуждены применить более жесткие меры. Вы понимаете?
— И это все? — спросил Сойер таким же холодным тоном, как у Аррина.
— Еще кое-что, отозвался пришелец. — Держите своих охотников подальше от Пояса. Это военная зона, а не охотничий заповедник. Любые дальнейшие вторжения туда будут рассматриваться, как возможное покушение на нас…
Твист резко и шумно вздохнул в темноте.
— …и мы превратим этот город в проклятую пустошь, где не смогут выжить даже мышь или жук, — закончил инопланетянин. — Подумай об этом, Сойер.
Аррин повернулся и пошел прочь, и его соплеменники последовали за ним. Прайс последил взглядом за темно-красной фигурой с длинными светлыми волосами, пока она не исчезла вдали, и внезапно понял, что он лишь теперь окончательно осознал: этот новый мир, куда он попал — не сон, а реальность. Он был жив и действительно находился в этом безумном мире с Цитаделью, пришельцами со звезд и одичавшими землянами, теперь это был и его мир, и ему стоило забыть о старом мире и разобраться с этой реальностью. Иначе он умрет, и его смерть будет настоящей, а не какой-то частью сна.
Флаер инопланетян с визгом и свистом взлетел с площадки. Толпа на площади начала расходиться. Сойер развернулся и вошел в дом, другие вожди и их люди последовали за ним.
Берр распахнул ставни, и в душную комнату ворвался долгожданный глоток воздуха вместе с последними отблесками угасающего солнечного света. Прайс посмотрел на своих спутников. Они наблюдали за ним, и их взгляды были острыми и враждебными.
— Так вот почему ты так рвался к самолету! Ты планируешь атаку, — яростно процедил сквозь зубы Берр и посмотрел на своего товарища. — Ты должен был дать мне убить его, когда я собирался, Твист. И нам следовало оставить самолет там, где он был. Тогда у них не возникло бы подозрений.
— Может, и так, — кивнул Твист. — Все может быть. Но с другой стороны, если он говорит правду, это могло бы все изменить.
На ведущей на чердак лестнице раздался топот.
— Сойер говорит, приведите пленника вниз — и побыстрее! — крикнул взбежавший по ступенькам мужчина, врываясь в комнату и кивая Берру и Твисту.
Глава V
СОЙЕР СТОЯЛ ПОСРЕДИ комнаты и о чем-то быстро переговаривался с двумя другими вождями. Глава Индианы был старым, толстым и ленивым, а вот вождь Иллинойса Оукс оказался молодым человеком с тяжелой челюстью и жесткими глазами — из тех, кто рождается подозрительным и никогда не доверяет даже себе.
Вождь Миссури повернулся к Прайсу. Он был целеустремленным и натянутым, как проволока, человеком, балансирующим на грани великих событий, в этот критический момент, когда он пока еще мог выбрать, наступать ему или отступать. Прайс выдержал его пристальный взгляд — это было нелегко, потому что глаза этого сурового старика, казалось, высвечивали все, что было у его неожиданного гостя внутри.
— Ты не можешь отвезти его туда! — яростно прошипел глава штата Иллинойс, тоже глядя на Прайса. — Это самый большой секрет на Земле, и если этот парень — шпион…
— Если это шпион, он ни за что не доживет до того момента, когда сможет рассказать, что он там видел, — резко перебил его Сойер и обратился к Прайсу: — Мы отправляемся в путешествие. Ты тоже идешь с нами. И вы двое… — он повернулся к Берру и Твисту, — …будете охранять его.
Берр и Твист молча кивнули, достали отобранные у Прайса ружье и пистолет и передали их Сойеру для надежного хранения, вместе с имеющимися у них неуклюжими короткоствольными ружьями с самодельными затворами.
— Это просто адский способ обращаться с человеком, который пришел к вам, как друг, — проворчал Прайс. — Я ненавижу вурнов так же сильно, как и вы, за то, что они сделали с Землей, и…
— Прибереги слова, они тебе понадобятся позже, — перебил его Сойер зловещим голосом. — Нам предстоит нелегкая поездка всю ночь. Пошли.
Все вышли из дома через заднюю дверь, кроме старого вождя Индианы, который не собирался никуда ехать. В сумерках снаружи Прайс увидел оседланных лошадей. Сойер и Оукс из Иллинойса двинулись в путь первыми, и Прайс тоже забрался в седло. Берр поехал впереди него, а Твист сзади. Еще один человек ехал впереди всей группы с фонарем, устроенным так, чтобы светить вниз, а не вверх. «Летающие глаза» наблюдали за окрестностями и ночью.
Шесть лошадей всю ночь шли ровным шагом, гуськом по узкой тропе, которая петляла по лесу. Из того, что ему удалось подслушать, Прайс понял, что они направляются на какой-то большой тайный совет. Он догадывался, что там будет решаться его судьба, а возможно, и судьба всего остального человечества. И он никак не мог ни на что повлиять, пока не добрался туда.
В дороге он думал о длинноволосой девушке в вишневой форме, о ее ярких волосах, которые развевались по плечам, когда она шла. Он жалел, что не мог рассмотреть ее лицо поближе. Оно показалось ему красивым — чистый лоб и изящный подбородок — но он не видел ее глаз, а именно глаза говорят о том, что представляет собой человек. Могла ли она быть такой же бессердечной, какими должны были быть все вурны? Прайс не сомневался, что она такая же, как и остальные. Его ненависть к звездным владыкам-завоевателям росла с каждой минутой. До того, как они прилетели, на месте этого темного дикого леса, через который он ехал, были богатые сельскохозяйственные угодьями и милые приятные городки. И когда они разрушили все это и построили Цитадель, чтобы подчинить себе разгромленную Землю, они попытались сделать людей добровольными пленниками, рассказав им историю об ийях. Это был старый прием сваливания своей вины на других, но эта ложь была слишком явной, чтобы в нее кто-то поверил.