ВСПОМНИВ ПАРУ ТРЮКОВ, которым его научили в армии, Прайс шагнул навстречу мичиганскому вождю, поймал его за запястье и отшвырнул его на второго нападающего, который замешкался, забираясь на трибуну.
— Вы с ума сошли?! — яростно закричал он на них. — Меня вообще не было в том углу, я туда и близко не подходил! Я не приносил это и не устанавливал!
Твист встал между ним и двумя его противниками, вытаскивая свой собственный нож.
— Он не заходил туда, и это факт. Кроме того…
— С дороги! — взревел предводитель Мичигана.
Неожиданно рядом с ним возник Берр, потащивший его назад.
— Я был ближе к нему, чем к собственной шкуре, каждую минуту! — рявкнул он. — Он не двигался, и при нем не было этой штуки! Он мог бы просто подбросить ее на пол прямо здесь, если бы захотел!
— Мы обыскивали его несколько дней назад, — добавил Твист. — Я сам это делал.
— Тогда вы тоже предатели! — выпалил главный мичиганец, цепляясь за новую идею. Он снова бросился в атаку, и теперь за ним на трибуну полезли еще несколько человек, тоже требовавших крови Прайса.
Сойер метнулся к ним, как ловкая большая кошка. Мичиганский вождь остановился на полпути, когда острие ножа лидера Миссисипи коснулось его ребер напротив сердца.
— Это мои люди, — мягко сказал Сойер. — Мне не нравится, когда их верность подвергается сомнению.
Прайс, воспользовавшись моментом, наклонился, выхватил нож из рук одного из нападающих и принялся размахивать им, как дубинкой, ударяя людей рукояткой и отбрасывая из, как кегли, от края трибуны.
— Убирайтесь отсюда, дураки! — заорал он на них. — Как мне достучаться до ваших толстых черепов? Вурны летят сюда! Убирайтесь!
Многие из присутствующих уже бежали вверх по лестнице. Все больше людей подхватывали крик Прайса, казалось, внезапно сообразив, что чье-то предательство превратило это место в ловушку.
— Отнеси свою горячую голову к озеру и остуди ее! — крикнул Сойер вождю мичиганцев. — Скорее, пока вурны до тебя не добрались!
Мичиганский лидер фыркнул, как разъяренный бык, но развернулся и спрыгнул с трибуны в толпу. Мужчина в льняной рубашке тоже куда-то исчез. Прайс уже собирался последовать за ним, когда увидел дуло поднятого ружья, мрачно поблескивающее в свете лампы.
— Пригнитесь! — закричал он Берру и Твисту, одновременно бросаясь к Сойеру.
Грохот выстрела в замкнутом пространстве был ошеломляющим. Прайс услышал, как пуля просвистела у него над головой, а затем срикошетила от низкого бетонного потолка. В дальнем конце подвала кто-то закричал от боли и ярости.
— Спасибо! — охнул Сойер. — А теперь уберемся с этой проклятой трибуны, мы тут готовые мишени!
Все четверо спустились на пол, держась поближе друг к другу. Прайс огляделся и понял, что не видит ни Оукса, ни человека, который нес их фонарь. Большинство ламп погасло, их опрокинули и растоптали. Темная волна бегущих людей вынесла их к лестнице, вверх и наружу, на яркий, слепящий дневной свет.
— Вон они, вурны! — кричал кто-то, указывая на небо.
Глава VI
ЛЕТАТЕЛЬНЫЕ АППАРАТЫ ВУРНОВ были еще далеко, но быстро приближались, со свистом рассекая воздух. Прайс смог разглядеть около дюжины ярких точек, вспыхивающих на фоне синего неба.
— Лучше бежать! — скомандовал Сойер.
И они с Прайсом, Берром и Твистом помчались по извилистой тропинке через руины бывшего города. Вокруг бежали другие люди, словно дикие звери от охотников, пытавшиеся укрыться среди разрушенных стен.
«Когда-то это был их город, — думал Прайс. — Место с улицами, домами, школами и церквями, построенными с долгой надеждой и стараниями. Какое право имели вурны разрушать его?!»
Он посмотрел на флаеры — теперь они стали больше, быстро приближаясь над неровными зубцами полуразрушенных стен, и казались совершенно белыми в лучах жаркого летнего солнца. Потом он бросил взгляд на дорогу, по которой бежал, и на окружающие ее руины — везде царило запустение. Прайс рванулся в развалины, прыгая через обломки стен и спотыкаясь о них, как и все остальные беглецы.
Сойер повелительным жестом вытянул вперед худую руку:
— В укрытие!