Сойер посмотрел через дверной проем на пыльную, залитую солнцем улицу, а затем снова на Прайса и вдруг воскликнул с внезапно вспыхнувшей в нем яростью:
— Ты говоришь мне, что слышал о нас, о Миссури, далеко в ваших горах, и что ты хотел доставить к нам свой самолет!.. Почему?
Прайс растерялся.
— Ну, я хотел помочь вам…
— Помочь нам в чем? — Теперь в глазах старика горели гранатовые огоньки. — Что такого ты о нас слышал, что захотел помогать?
Ярость собеседника показала Прайсу, что ему грозит неминуемая опасность, так как что-то из сказанного им усилило подозрения вождя. И он почти обрадовался, когда его внезапно прервал, избавив от необходимости отвечать, уже знакомый пронзительной свист, от которого короткие волосы у него на затылке вставали дыбом. Свист моторов «летучих глаз», небесных охотников из Цитадели.
— Проклятое звездное отродье снова лезет сюда! — крикнул один из мужчин, сидевших позади Сойера.
Старик с удивительной быстротой вскочил на ноги.
— Отведите его наверх, — приказал он Твисту и Берру, указывая на Прайса. — Если пикнет хоть слово, перережьте ему горло — но только тихо!
Чуть больше минуты спустя Прайс оказался в душном и пыльном чердачном помещении. В тяжелых деревянных ставнях были прорези для ружей, и солнечные лучи отбрасывали сквозь них на пол ровные полосы золотистого света. Пленник услышал жужжание быстро снижающегося флаера и подошел к окну.
— Нет, — сказал Берр.
Прайс оглянулся на него.
— Черт тебя побери! — заговорил он, понизив голос. — Ты можешь встать у меня за спиной с ножом. Я не собираюсь кричать. Только посмотреть.
Он снова повернулся к окну и, услышав, как Берр и Твист приблизились к нему вплотную, выглянул в широкую щель. Белый летательный аппарат, со странной эмблемой, вертикально опускался на квадратную зеленую площадку. Прайс подумал, что ему не дают упасть вырывающиеся снизу струи воздуха. Он никогда не видел таких аппаратов в том далеком и навсегда потерянном прошлом, из которого он явился сюда, но видел подобные эскизы и действующую модель. Этот флаер, казалось, был усовершенствованным реактивным самолетом, более быстрым и маневренным, чем игрушечный воздушный шарик. Прайс почувствовал, что у него буквально руки чешутся полетать на нем.
Эмблема на его боку изображала золотой солнечный луч с чем-то похожим на разноцветный многогранный шар в центре. Он не знал, что это означало, но понял, что это был знак звездных властелинов, вурнов. И тут на его глазах четверо из них вышли из флаера и зашагали по улице к молча ждущим их Сойеру, другим вождям и небольшой толпе одетых в шкуры мужчин. Ни у кого из людей не было оружия, никто из них не пошевелился, и все же пыльная улица была как будто наэлектризована ненавистью, такой глубокой, сильной и напряженной, что Прайса бросило в дрожь.
Четыре вурна шли прямо на землян, словно не чувствуя этой ненависти. Им нечего было боятся — звездные владыки, явившиеся из непостижимых глубин космоса, разбили Землю, как детскую игрушку, и сделали ее своей подставкой для ног. Прайс прижался еще ближе к прицелу. Он действительно хотел разглядеть их как можно лучше. Особенно одного из них.
ЗВЕЗДНЫЕ ВЛАСТЕЛИНЫ БЫЛИ высокими и хорошо сложенными и выглядели очень похоже на землян, за исключением того, что носили облегающую одежду разных цветов, но скроенную по одному образцу. Прайс предположил, что это была форма, цвета которой указывали на звание или род войск. Другим главным отличием был цвет самих инопланетян. Их кожа была бронзовой, как будто от загара под более сильным, чем земное, Солнце, а волосы — серебристыми. Не белыми, не седыми, а насыщенного серебряного цвета.
Трое из четверых были мужчинами с короткими стрижками, а у четвертой, женщины, были длинные волосы, ниспадающие на плечи. В свете заката они блестели, как раскаленный металл, притягивая взгляд. Ее форма была темно-малинового цвета, темнее цвета пламени, и этот оттенок подчеркивал ее стройные бедра и высокую, довольно пышную грудь.
— Если вы все еще ищете этот ваш самолет, мой ответ тот же. Я никогда его не видел! — резко прозвучал в тишине голос Сойера.
Один из вурнов-мужчин, который, казалось, был главным в этой группе, отступил на шаг, пропуская вперед своих спутников. Женщина подняла голову и настороженно посмотрела на пустые или закрытые ставнями окна деревянных домов. Прайсу стало не по себе — словно она знала, что он на чердаке, и смотрела на него через прорезь для стрельбы. Но думать так, конечно, было глупо.
— Сойер, слушай меня, — сказал один их вурнов. Он говорил по-английски чисто, но его голос звучал высокопарно, с интонацией какого-то чужого языка и в непривычном ритме. На этом пришельце была черная форма с маленьким золотым солнечным лучом на воротнике. О его возрасте можно было только догадываться. И хотя его голос был тихим, а манеры спокойными, в нем чувствовался гнев.
В Прайсе тоже был гнев — глубокая ярость росла в нем, когда он смотрел на этих мужчин и женщину, стоявших, как завоеватели, на разрушенной ими планете, безразличных к ненависти, которую испытывали к ним земляне.
— Сейчас не время и не место для упрямых препятствий, — продолжил вурн в черном. — Сейчас все происходит быстро. Перед нами враг, настолько огромный и могущественный, что мы не можем оставить его за спиной, каким бы слабым он ни казался. Я прошу тебя поверить в это, Сойер. Прошу тебя понять, что если мы, вурны, падем, вы все погибнете. — Он сделал резкий рубящий жест рукой. — Все до одного.
— Я тоже прошу тебя, Аррин, посмотри на мои седые волосы и не оскорбляй их, разговаривая со мной подобным образом, — сказал Сойер. — Я был ребенком, когда услышал эту старую сказку о враге. Я смеялся над ней, когда лежал в колыбели. Можешь забыть о ней. На этой планете видели только одного врага, и это были вы.
Его голос был сильным, и его можно было назвать каким угодно, но только не подобострастным. Толпа загалдела, подтверждая его слова.
— Ваши звездолеты разрушили наши города и превратили нашу нацию и наш мир в то, чем они сейчас являются, — продолжал Сойер. — Мой собственный отец видел, как это произошло. Только что у нас был свободный мир, а на следующий день от него ничего не осталось. Так быстро, что мы даже не успели нанести ответный удар. Вы сделали это.
Толпа зашумела громче. Прайс почувствовал, как Берр и Твист дернулись рядом с ним, и уловил в темноте их дыхание. Дыхание ненависти.
— Не приходи больше ко мне, старику, — потребовал Сойер, — и прошу, не заставляй меня верить в глупости. А что касается самолета, то ты говоришь, что вы видели его, но я говорю вам еще раз: у нас его нет. А если бы и был, я бы не отдал вам ни самолет, ни того, кто им управлял. И ты это знаешь, Аррин.
Женщина-инопланетянка коротко переговорила с Аррином на их родном языке. Судя по ее тону и жестам, она, казалось, призывала его не тратить напрасно время. Ее голос был низким и чистым, таким же красивым, как и все остальное в ней, но в нем слышалось нетерпеливое презрение, которое заставило Прайса ощетиниться. То же самое презрение было и в ее глазах, когда она смотрела на старого вождя Миссури.
Аррин покачал головой.