– Зачем ты ее из трюма вытащила?
– Это мая лялька! – Умилено прижала ее к себе.
Трон принял позу "рука лицо". Помещик же, наблюдая за разгорающейся перепалкой, улыбался все шире и шире. «Разумная» безымянная подошла к рядом расположенной куче срезанной кожи с голов и отдельно лежащих скальпов. Их сняли с тех, кому повезло словить пулю личиком или же схлопотать удар саблей либо дубинкой. Выбрав один, с длинными волосами, Хмуля надела на свой лысый деревянный череп, повернулась к пиратам. Сама ситуация вкупе с придурковатым видом подлила масло в огонь, а последующая фраза разожгла эмоциональный пожар:
– Я красивая? – Она крутилась вокруг своей оси, словно находилась на модном показе.
– Ты просто БЕЗУМИЕ! – Трон подошел, сорвал скальп, швырнув его к остальным, – отнеси фигурку на место и прекрати мешать заниматься делом! Солнце миновало зенит, а у нас конь не валялся! Уйди с глаз моих!
– Зачем кричишь? Охрипнешь! Шипеть зачем? Ты змея? – Недоумевала деревяшка.
– Хмуля, принеси-ка лучше порошок для мумификации. – Немного остыв, Трон решил перевести разговор в конструктивное русло, – воды со своими соплеменниками натаскай.
– Какой порошок?
– Чтобы вот эти полоски кожи, делающие тебя красивой, не завоняли в скором времени.
– А, вон тот… Бурый. – Хмуля, кажется, стала что-то понимать.
– Да.
– Хорошо, Трон, благодарю, Трон.
Абордажник кивнул. Хмуля с глупым видом развернулась и побрела обратно к кораблю. Трон молча посмотрел на Помещика. Мол, как тебе, друг мой. Пират пожал плечами. Недолгая пауза восстановила силы, пора вновь давить влагу из мертвечины.
Работа кипела. Некоторые группы безымянных вытаскивали поваленные пальмы и выкорчеванные от бомбардировки зеленные кусты. Абордажники, закончив с погибшими, подобным же образом получали влагу уже из растительности. Лишь изменили технологию. Делали насечки, а не вонзали трубки. Влага активно выступала, а после стекала в корыта. Управились быстро, меньше чем за час.
Князь, размахивая руками в разные стороны, будто дирижёр, раздавал указания. Сперва на подготовленный участок уложили пальмовые листья и кустарник, высушенные с помощью магии. Поверх них разместили расколотые стволы пальм. Верхом столь необычной пирамиды были мумифицированные остатки от трупов. Обложив по кругу сухим бамбуком, дали жару. Сухое топливо занялось огнем практически мгновенно, не давая дыма.
– Кто-то из тартужан находит покой на глубине калакеана, другие – в объятьях рукотворного пламени. Увы. – Князь, облокотившись на секиру, смотрел. Рассуждал. – Может, не стоило выжимать соки из наших ребят, сложивших головы на этом острове?
– Послужили посмертно благому делу. – Трон утер рукавом потный лоб, тяжело вздохнул. -Эх… Эхэхэх…. Благо, шкуру мы им их оставили с костяхами, ха-ха!
– Парни, пока вы тут чресла мнете, бравые ребята прочесали территорию и собрали выживших туземцев в одну кучу. Стоят, рыдают. – Криста с вопросом смотрел на боевых товарищей.
– Бравые ребята рыдают? – С сарказмом поинтересовался Трон.
– Нет, блин, мои собаки! – Взревел Криста.
– А вдруг! – продолжал подначивать товарища.
– Послушай, ты! Мы тут…
– Ладно, не кипятись! – Примирительно сказал бритоголовый, – я понял: вы хорошо отработали. Я другое хотел сказать. Мы тут тоже не сидели сложа руки. Видишь, как пылает! – Указал рукой Трон, – огонь все поглотит, хоть вони не будет. При таком жаре все дотла сгорит. Ладно, потопали.
Пока шли, считали, сколько удалось получить с набега. Улов не то что был скромен, но он не стоил тех рек крови, которые пролились сегодня. Тем более, плач женщин и детей, сетования стариков на беду, что пришла в их дом, стоны недобитых островитян действовали морякам на нервы.
– Так дело не пойдет. – Трон оглядел тартужан, – давайте вновь потрясём местных. Помимо самородков наверняка у них есть жемчуг. Им брезговать не будем. Скальпы, статуэтки, амулеты, утварь, да и рабы, в конце-то концов!
Подойдя к очередным остаткам жилища, лысый моряк застал старика, сидящего, скрестив ноги, у порога. Он держался за голову. Запекшаяся кровь с левой височной области залила лицо вместе с нагой худой грудью. Бормотание вперемешку со стоном звучало из его рта.
– Жемчуг? Золото? – Говоря на общем калакеанском наречии, загородил своей фигурой жаркое солнце, бросив на страдальца грозную тень. Ветхий в ответ покачал головой, продолжая стонать.
– Ясно. – Пройдя в разрушенный домик, моряк огляделся. Щепы, глиняная пыль фундамента, пепел, покрывали, бывшее когда-то целым, убранство помещения. Все так, как и должно быть, коли в гости заглянула ручная бомбочка. Кроме кукурузной лепешки, впопыхах брошенной у разбитого очага. Ее края с многочисленными мелко оторванными краями вызывали некоторые подозрения.
– Что там у тебя, кудрявый? – Бас огласил окрестности. Огромный пират, широкоплечий, под два метра ростом, проявлял недюжий интерес к поискам добычи. Голубые глаза, словно два сапфира, горели из-под темной прямой челки. Этот офицер, брюнет, носил каре на голове и минимум одежды на теле. Лишь набедренная повязка и пересекающиеся крест-накрест канаты на волосатой груди. Живот, словно холм, покрытый густой растительностью, выступал вперед. Бечевки красного и черного цветов, туго обмотанные вокруг предплечий и голеней, довершали наряд. Громадную палицу, усеянную осколками вулканического стекла, держал в руках.
– Сейчас посмотрим, офицер Стригач. – Абордажник ходил взад и вперед, о чем-то размышляя. – Кстати, ваша помощь в виде подкрепления, не понадобилась. Благодарю, что хоть "инструмент", додумались привезти… Привет Единорог. – После этих слов Трон потрепал загривок боевого ослика. Главное, самое любимое средство передвижения морского разбойника. Он путешествовал на нем как по суше, так и по воде, грудью животного ее рассекая. Не существовало такого препятствия, которое Единорогу вдруг стало не по силам. Он не просто так носил такое красивое имя. В одном из боев, еще только ослик перешел в распоряжение офицера, и тот гадал, какую кличку ему дать, случилось происшествие, решившее дальнейшую судьбу имени. Приняв этиловые эликсиры, моряк решил объездить животинку и показать удаль другим тартужанам. Горланя, размахивая дубиной, Стригач сшиб правое ухо животного. Оно после этого усохло и безнадежно повисло. А так, в целом, серая животинка была весьма дружелюбна и послушна. Сильно любила своего хозяина и яблоки. Сопровождала во всех походах, в которых принимал участие.