Сегодня мы тоже сыграем в игру. Ставка – по прежнему жизни… Только вместо мохноногих на голову обрушится магия и сталь!
Из леса встречать искателей приключений выбежали около шестидесяти аборигенов, воинственно потрясая копьями, кричали. Большинство было одето лишь в юбки из полосок крокодильей шкуры. У некоторых были из того же материала плащи, повязанные через шею. Калакеанский крокодил – самый свирепый в мире. Как и те племена, делающего из него одежду. У многих на теле были татуировки, отображающие социальный статус. Бросив лишь беглый взгляд да имея знания в расшифровки узоров, понимаешь, что отпор дадут люди не из робкого десятка. Однако морских волков сей факт мало волновал. До прямого столкновения осталось всего ничего. И это, скажу вам, хорошо.
– Приготовиться! Сейчас будет мясо! СОЖРИ! ИЛИ СОЖРУТ! – Только прокричал он эти слова, как шлюпка залетела на песок, зарываясь в него носом.
– МЯСО! МЯСО! – Ревела на всю округу боцман Смурф.
– Вперед, тигрята! ЗА МНОЙ! – Абордажник повел бригаду в бой.
Присев, пират мощно выпрыгнул из лодки. Приземляясь, дабы потушить инерцию, кувыркнулся. Оставаясь в полусидящем положение, оценил обстановку. В том месте, где только что стоял, пролетело брошенное туземцем копье. Оно вонзилось в шею юнги, стоявшего позади. Бедолага выронил ружье, обхватил древко и рухнул вниз, перевалившись через борт. Головой воткнулся в песок, омываемый теплыми морскими водами. При соприкосновении с рыхловатым песочком, зарылся в него, сломав шейные позвонки. Обмяк. Так и застыл в причудливой позе испуганного страуса: голова спрятана, а ягодицы смотрят в небо…
Трону некогда было обращать внимание на погибшего бойца. Повел отряд за собой, надвигаясь на противника, словно туча, метающая молнии. Целиться особой нужды не было. Мишени для убийства находились перед ним, словно на ладони. Перемещался, разя рядом находящихся аборигенов, попутно уворачиваясь от летящих в него копий и дротиков. Трон координировал действия остальных, неистово крича, ругаясь. Не время вежливости. В его задачу входило вывести часть защитников поселения из основной битвы, обеспечив его более легких захват. Главное – придерживаться ранее составленного плана… И чтобы ребятушки не тупили!
– Эй, громазеки, пора поработать! Юнги! В ряд по четыре, быстро! БЫСТРО! По бокам! Стреляем по очереди! СОБЕРИТЕ ИХ В КУЧУ, ЧТОБ ВАС РУСАЛКИ СОЖРАЛИ! Гарантируйте фланги, а с центром я сам разберусь! Матросы, клином врезайтесь в толпу. Кто запустит пулю мне в спину, тот останется без глаз и культей. Погнали! – Ор, разнесясь по округе, терялся в стоявшем гаме. – Время рукопашки! – Юнги дружно закивали головами, выстроились вдоль берега, начав стрельбу. Они делали так, как им велено. Безымянные, оставив весла в покое, стали обсыпать градом камней туземцев, выпуская их из пращ.
Одной из типичных ошибок островитян являлось следующее: бегали небольшими группами – от трех до пяти человек. Общности среди них не было. Полное отсутствие строя, слабая организация, ослепляющая ярость и неразумная тактика сыграли злую шутку. Абордажник смог сходу положить с десяток разукрашенных мужчин. Запас магической энергии молнийстрелов временно иссяк. Пора дать волю холодной стали!
Убрав оружие в кобуру, извлекая на ходу из ножен саблю, Трон под прикрытием пуль ринулся в рукопашку. Матросы следовали за ним, образовав клин. Несмотря на поджаренные трупы и вывороченные кишки запал защитников деревни только возрастал. Аборигены были многочисленны и очень свирепы. Вновь и вновь выскакивали из джунглей. Какими им еще быть, коли в их дом пришли авантюристы, поджигающие все кругом, уводящие жителей в рабство, жаждущие золота? Только ярость! Только злость!
Гладкоголовый тартужанин ударил в рыхлый центр островитян. Перед ним всегда оказывалась пара-тройка местных, поэтому крутился от одного к другому. Удары наконечников копий не достигали цели, распарывали воздух около нее. Некоторые размахивали над головой дубинкой, крича во все горло. Своими грязными стопами поднимать тучи песка, в надежде ослепить противника. Корсары же действовали более умело.
Трон рубил с плеча, стараясь нанести максимальное повреждение или, на худой конец, отрубить конечность. Крутясь, приседая, отпрыгивая, отбивая удары копий, дубинок прорезал себе колею сквозь толпу обреченных людей. Те, кого миновала участь пасть от руки абордажника, принимали смерть от рук его матросов. Черный песок превратился в "малиновое желе, с примесью кусочков черники и шоколада". Юнги меткими выстрелами из воздушных ружей выводили туземцев из строя одного за другим. Осадки, выпадающие в виде обточенных камней, проламывали черепа, пополняя послужной список безымянных. Количество аборигенов стремительно сокращалось, словно кусок сливочного масла на раскаленной сковороде. Поверьте мне: тут было не менее жарко!
Трон с силой опустил саблю на голову очередного коренастого аборигена, дойдя клинком до грудной клетки. Оружие застряло в позвоночнике. Доставать его не было времени. С копьем наперевес, к авантюристу бежал высокий, почти нагой, островитянин. Его друзья погибли, родной бунгало пылал, а какие- то непонятные чуваки хотят отнять золотые самородки. Гнев лился через край.
– БЕРЕГИСЬ, ТРОН! – Донесся крик с корабля "ТАртуга". От всевидящего ока боцмана Смурфа не скроется ни одна деталь.
Оставив саблю в бездыханном теле, отскочил, одновременно уклоняясь от копья, отточенным движением доставая мясницкий нож. Туземная дылда очень удивилась от того, что удар не только не достиг цели, но спустя мгновенье в животике поселилось полдюжины дюймов стали. Абордажник действовал быстро. Вогнав оружие в живот, провернул его, с силой извлек обратно. В следующую секунду, направив острие наверх, ударил им в подбородок противника, дойдя лезвием до крыши черепа. Провернул и снова дернул вниз. Алая влага хлынула из ран. Противник выпустил из рук древко, наклонился вперед, зажимая рукотворные губительные дыры. Задел плечом своего убийцу, оставляя на костюме следы пота и крови. Пройдя еще несколько шагов по инерции, островитянин рухнул на черный песок.
Последний из группы, которую атаковали люди Трона. Выжившие в ужасе отступали в прибрежный лесок, из которого недавно шли в атаку, дабы дать отпор морским пришельцам.
Повернувшись лицом к кораблю, моряк прошептал заклинание, одновременно выбросив левую руку вверх. Черных шарик, дымивший во все стороны, устремился в небо. Знак канониру, чтобы он прошелся парочкой залпов по пальмам, так гостеприимно приютившего горе-защитников. Лезть самому в густую растительность очень опрометчиво. Мало ли: какие сюрпризы могли поджидать авантюристов под кронами деревьев.
Делая глубокие вдохи-выдохи, восстанавливая дыхание, тартужанин вытер о ткань рукава костюма нож, убрав его на положенное место. Взяв за рукоять саблю, торчащую из трупа, потянул на себя, одновременно помогая ногой, отталкивая останки. Пришлось несколько потрудиться.
– Застряла крепко, зараза! – Извлек оружие, критически осмотрел его, – еще послужишь, солнце. – Резким движением вниз сбросил с клинка кровь и ошмётки. Осмотрелся.
Еще одного юнгу закололи дротиком, и двое матросов пострадало. Одного стукнули дубиной по голове, а другому пробили бедро копьем. Им оказывали первую помощь.
– Пару молодчиков останутся с ранеными, остальным построиться! Дело не закончено, на подмогу другим отрядам. Погнали!!! – Абордажник, залитый кровью, пропитанный потом и покрытый кусочками плоти, повел бойцов к остальным искателям приключений. Приминая вулканический песок тяжелыми сапогами, позади себя лысый пират услышал, как Це-це выпускает снаряды. Обточенные камни разбивали стволы пальм, сбивали листики и цветы с густой растительности. Ударяясь оземь, ядра поднимали тучи гумуса и песка, оставляли безобразные воронки. У ретировавшись островитян не оставалось шанса выжить. Лишь выпала возможность удобрить местную почву.
Люди Помещика и Князя почти завершили свою работу, бедокуря в разорённой деревне. Криста и Парфюмер заканчивали дела на берегу. Пока Трон со всех ног спешил к товарищам, перед его взором открывалась картина различных методов ведения боевых действий, используемых бравыми тартужанами. Криста осторожничал, выхватывая наиболее уязвимые цели, чтобы потом при дележе награбленного кричать, как неистово ринулся в бой. Князь, вооруженный огромной секирой, с эффектом прижигания превращал поле боя в сплошную мясорубку, кидаясь на самых опасных голожопиков, за расправу над которыми не всегда взялись бы и офицеры. Помещик же неторопливо выполнял свои обязанности, обстоятельно подходя к решению вопроса. Разя своей рапирой, после него никогда не оставались лужи крови, лишь бездыханные тела, уложенные им в таких позах, будто и не мертвы. Просто легли отдыхать под жарким калакеанским солнцем.
Методы Парфюмера заслуживали отдельного внимания. Худощавый пират в потрепанном ядовито-зеленом балахоне, сшитым из множества лоскутов, действовал нахально и резко. Покрытое веснушками лицо, взъерошенные русые волосы с налетом сальных выделений и вечно потные ноги. Он использовал в своей практике такое оружие, каким ни один охотник за удачей не мог похвастаться в своем арсенале. В ряды тартужан влился из команды корабля "Небожитель», тоже относящимся к нашему адмиралтейству. Быть может, за бутылкой рома или крепкой сигарой, Трон расскажет вам эту историю. Не будем забегать вперед.
Доподлинно никто не знал, почему у Парфюмера были такие знатно пахнувшие ноги. Естественно, разило не только от них, но стопы… Историями о производимых ими ароматами можно смело пугать непослушных детей. Имелись предположения, почему так… Однако в правдоподобности их можно усомниться. Видимо, акватория Калакеана делала свое дело. Одна капля пота могла свалить огромного быка, а мы с ним, между прочим, плавали на одном кораблике! За день менял до дюжины портянок. Каждый раз новые. Использованные пускал в дело. Придавал им форму метательных ножей или бумерангов, раскладывал по палубе. Ткань, пропитанная ножными выделениями, становилась твердой, как камень, легкой, словно пушинка. Ножом затачивал свои метательные снаряды и voila! Теперь они несли смерть. Пока Криста орудовал колотушкой, а Князь сеял хаос секирой, Парфюмер метал свои дурно пахнущие штучки, находясь в относительной безопасности. Проникнув в жертву, вступая во взаимодействие со средами организма, отравляли его, наполняя сосуды токсинами. Трон знал его много лет, еще до службы на корабле "ТАртуга" и не помнил, чтобы кто-то после этого остался в живых.
Даже, предположим, противник сможет вынести воздействие отравляющих веществ, тогда в ход пускалась кочерга. Древняя, стальная, несколько потрёпанная, как и ее владелец, несущая погибель. Загнутым концом дырявила черепа, а основной частью прута, с зазубринами, рвала кожу. От удара по телу расходились массивные кровоподтёки. После встречи с Парфюмером и его замечательными штучками шансы выжить стремительно близились к нулю…
Прибыв на место, Трон под доносившиеся с корабля вопли: – ПОБЕДА! ПОБЕДА! – Первым делом подошел к Помещику, вытирающему до блеска свою рапиру.
– Сработали так как надо, господа, не так ли?
– Да, а как может быть иначе?
– Верно и почти без потерь?
– Десяток матросиков потеряли да и с две дюжины раненых. У нас пара-тройка царапин, это же островитяне, что они могут противопоставить против пушек, молнийстрелов и зачарованной экипировки? Их магия годится разве что детей пугать на ночь. – Князь оперся на окровавленное орудие смерти, заляпанное мозгами и кровь, – верно же?