– В адмиралтействе скажем, мол, эээ… Шторм отнес корабль за многие мили от путей, хвалим богов, что не потонули. – Краболов, облокотившись о перила, рассуждал хриплым басом. – Награбленное… Можно сбыть через перекупщиков-контрабандистов. Да и парням нужна разрядка. Полный месяц в море, а толку, ик, кроме положенного жалования и некоторых случайных приятных неожиданностей, никакого… Наши начальники не поддерживают геноцида местных. Факт. Мы ценим их мнение и поэтому, кхем-кхм… Уничтожение коренных народов делалось исключительно с целью увеличения могущества нашей империи!
– Абордажник принял самостоятельное решение, а высшее руководство стояло в стороне? Все в курсе, как у нас с дисциплиной и организацией процесса в адмиралтействе «Дела Бога». Случай этот – вопиющий! Капитан, против которого бунтуют, не заслуживает доверия. – Гар-зар смотрел и дымил, дымил и смотрел. – Мудрое решение: те, кто так выступал за набег, и против установленных порядков, пошли в атаку в первых рядах. Кто выживет и продолжить бузотерить, пойдет в расход. Хоть и было их всего ничего.
– Согласен! Начешем с три короба, хе-хе! Карманы полные и руки чистые. Такое я люблю! Эх, если бы островитяне купили защитку у адмиралтейства, то жили бы, беды не знали…
– Многие племена про нее и не ведают, что на руку нам. Краболов, пока есть, кого грабить, этим следует пользоваться. Виноватых всегда найдем. Будь покоен.
– Верно. – Жевал губы старпом, – вон их, полный корабль бегает… Виноватых, хе-хе. Не пора наших псов с поводка спустить, как думаешь?
– Поддерживаю. – Гар-зар хищно улыбнулся, – пора! – Прочитав простенькое заклинание, сложил ладошки ввиде рупора, поднес ко рту, не вынимая табачной подружки между пальцев правой руки, скомандовал; – в лодки парни! Абордажники! Отряды! ВПЕРЕД! – Голос предводителя флибустьеров прогремел над палубой, бойцы стали занимать свои места. При помощи блоков и канатов тартужане спустили шлюпки на воду, сбросили веревочные лестницы за борт. На веслах полагалось посадить безымянных, а всю грязную работу разрешили сделать матросне. Пираты вскоре были готовы, лишь ждали финальной отмашки.
– Помещик, Князь, Криста! Гребите прямо к берегу, пушки вас прикроют! – Кричал Гар-зар, – Трон, заходи со стороны реки, там заросли. Эти уроды могут накрыть десант копьями! Парфюмер, обеспечь безопасность слева! Вперед, парни, время КРОВИ!
– КРОВИ! КРОВИ! ПУСТИТЬ КИШКИ! – Вторила ему боцман Смурф со своего места. Отряды начали движение в ту же секунду, и не успел едкий дым очередного залпа полностью развеяться над кораблем, горячие парни, крича и улюлюкая, плыли к суше. Под защитой артиллерии пять шустрых команд заскользили по волнам. "ТАртуга" застыла посреди бухты, производя одиночные выстрелы по еще уцелевшим постройкам. Пожар буйствовал, и особой необходимости в огневой поддержке, на первый взгляд, не было. Только на первый взгляд. Це-це знал свое дело. Так как судно заняло относительно неподвижное положение, канонир смог оценить: в какой сектор полетит снаряд с каждой пушки. В тот момент, как мужская половина туземцев полезет из укрытий на непрошеных гостей, будет весьма значим. Тут-то мы и зарядим ядрышком по черепунделю.
Чудесный пейзаж, завораживающий своей природной красотой и рукотворным ужасом. Черный пляж из вулканизированного песка, высокие пальмы-гиганты, и между ними – сочный, красочный кустарник. Объятые огнем постройки в самом центре картинки. Мечущиеся в разные стороны поселенцы. Трупы, застывшие в неестественных позах… Мы нарушили покой, принесли зло в этот райский уголок. Негоже нам остановиться на полпути.
Бритоголовый стоял в носовой части плавучего средства. Напрягал мышцы, балансировал, предвкушая скорую схватку. Повернувшись в пол-оборота, осмотрел свой отряд, своих красавцев.
На веслах по восемь безымянных. Методично и синхронно выполняющие гребковые движения, сидящие спиной к пункту конечного назначения. Четыре юнги на носу вместе с абордажником, еще четыре в кормовой части. Совсем юные, но уже достаточно подготовленные для подобных дел. Многие сосредоточены, некоторые нервно подрагивают, а единицы бесшумно молятся. Одними губами. Просят помощи у высших сил да прощения за грехи свои. Дюжина матросов расположилась посередине вдоль киля. Самые опытные тихо переговаривались. Шутили даже. Юнги и матросы, вооруженные духовыми ружьями и тесаками, представляли серьезную боевую силу, а учитывая, в какое адмиралтейство их нанимали, еще и дешевую. Вооружение безымянных составляли пращи да дубинки. Совсем скоро все это великолепие обрушится на местные головы.
Абордажники имели свободу в выборе оружия и амуниции. В отличие от рядовых флибустьеров, носящих хлопчатобумажные рубахи и широкие штаны, легкие плетеные сандалии, предводители отрядов могли дать простор фантазии. Тут каждый волен поступать так, как он хочет. Таковы правила калакеанского мира. Трон носил у левого бедра мощную абордажную саблю, пару громыхалок, воткнутых по бокам за пояс, ближе к пояснице. Большой мясницкий нож, расположенный в районе лопаток, повернутый рукояткой к правому плечу для удобства. В обоих сапогах носил по небольшому тонкому стилету, на всякий случай.
Кожаная темная безрукавка, покрытая со внутренней стороны защитными знаками, надетая на черную рубаху из выкрашенного хлопка, просторные шаровары цвета безлунной ночи, заправленные в высокие сапоги. Одеяние дополняла бандана, как вы уже могли догадаться, тоже черная. Она прекрасно впитывала пот и предохраняла гладкий череп от жаркого солнца.
Спустя пять минут, может, больше, как шлюпки коснулись воды, плавсредство Трона подошло к берегу достаточно близко, дабы дать залп из громыхалок, выманить несчастных аборигенов из лесу на черный песок. Целиться особой нужды нет. Бей по пальмам, дел-то! Поэтому Трон, выхватил свое грозное оружие из-за пояса. Сменил генерацию энергии с электрической на термическую. С обеих рук стал поливать прибрежные деревья фаерболами. Результат не заставил себя долго ждать. Туземцы толпами выскочили на пляж на радость канонира с корабля «ТАртуга". Ядра из камня переламывали косточки на раз, неся панику в ряды обороняющихся. Моряк бросил быстрый взгляд по сторонам. Его друзья проделывали те же выкрутасы, пуская в ход громыхалки. Защитники селения, скудно одетые, зато щедро разукрашенные, заполняли местность подобно муравьям, учуявшим лакомство. Жаль, что падали на земную твердь, подобно колосьям пшеницы, под ударами артиллерийского серпа.
Один из огненных шаров угодил в верхушку пальмы-гиганта, взорвав растущие на самом верху связки кокосов. Один из них, стремительно устремившись вниз, угодил в голову щуплого аборигена. По инерции местный воитель сделал пару шагов, а после рухнул замертво. "Да уж, подумал Трон, готовишься к смертоносной схватке, а тут тебя плод пальмы по голове… Такая себе участь".
Развороченный берег становился все ближе. Опавшие листья кокосовых пальм воспламенились, коптя небо густым сизым дымом. Местные рассредоточились по береговой линии, понимая опасность работы корабельных орудий. Стоит только авантюристам коснуться темного песка, как они вновь соберутся в кучу в надежде сгубить неприятеля. Посмотрим, какие у вас будут успехи, голожопики! Миг столкновения близился, а голос в голове абордажника кричал все громче: сожри! Или сожрут!
"Сожри! Или сожрут!". Неофициальный девиз практически всех флибустьеров обширного Калакеанского бассейна. Тех, кто пытался поймать удачу за хвост, устроить свою жизнь зачастую далеко не праведным способом, объединяло одно: жажда эмоций. Пощекотать нервы, получить толику адреналина, взбодриться. Поэтому, дабы раскрасить серые будни на суше или долгие переходы в море, пираты придумали уйму разнообразных игр и развлечений. Одну из них в момент атаки Трон вспомнил. Он сам большой охотник поучаствовать в ней, один из лучших игроков, состав которых постоянно менялся.
Видя как тропическая растительность увядала от огня и молний, а залпы пушек превращают мирный уголок в ад кромешный, Трон все яснее и яснее представлял, вспоминал забаву – "пару фунтов". Суть ее заключалась в следующем: два добровольных участника, обилие еды с парусиной ширмой. Орущая толпа болельщиков, солидный куш или верная смерть для одного из игроков.
Проводили состязания в крупных питейных заведениях, куда вход разрешен далеко не каждому. Заслуженная репутация морского разбойника, золотые рыбки в кармане или рекомендация от друзей служили пропуском. Перед гастрономической дуэлью противники договариваются о вознаграждении, которое заплатит им толпа или неожиданный благотворитель. Судья донесет волю оппонентов до публики. Чем знаменитей противник, тем сильнее придется раскошелиться, ведь риск проиграть велик.
Последний гонорар, что наш друг получил, составил сто семьдесят четыре золотые ракушки, четыре платиновые черепашки и свои чудесные громыхалки, уникальные в своем роде. Ставку собирали, как вы уже поняли, сами зрители, поэтому для многих участников это было хорошим способом заработка. После всех приготовлений, соперников в одних набедренных повязках усаживали за столы, поставленные друг напротив друга. Сидя на табурете, противники могли видеть друг друга, а также сундучок, повешенный вверх дном над головой оппонента. Перед каждым из игроков на деревянной тарелке лежали два куска прожаренной говядины. Сочные, жирные, толстые стейки. Рядом с ними стоял кубок объемом полпинты с особым раствором, содержащим в своем составе огромное количество ферментов. Его следовало пить либо во время трапезы, либо после. Употребить его необходимо обязательно, ведь организаторы "пары фунтов" заботились о здоровье участников.
Между столами натягивалась ширма из парусины. Зрители могли наблюдать за процессом, а вот как быстро ест твой противник, оставалась тайной. Стальные колышки, вбитые в пол, служили гарантией того, что участник игры не сбежит. Конечно, с привязанными к ним ногами перемещаться в пространстве не очень-то и удобно. В заключение, арену действий окружал толстый канат из шерсти трехгорбого верблюда.
Как только все приготовления закончены, ставки собраны, а куски мяса дымятся на тарелке, ведущий начинал дуть в рог, объявляя о начале смертельной битвы. Парусная перегородка натягивалась, веселью давали волю. Пока оглушающий рев рога разливается по помещению, есть нельзя. Зато как воцарится тишина, уплетать придется за обе щеки, как можно быстрее. Безмолвие длится недолго. Посетители питейного заведения, они же, по совместительству, ярые болельщики, начинали кричать с первым проглоченным куском, активно ратуя за своего любимчика. Лишь первый фунт говядины исчезал с тарелки, падая в ненасытное нутро, бессвязные крики толпы трансформировались в четкую, всеми скандированную фразу: "сожри! Или сожрут!".
– Сожри! Или сожрУТ! Сожри! Или сОЖРУТ! Сожри! иЛИ СОЖРУТ! СожрИ! ИЛИ СОЖРУТ! СоЖРИ! ИЛИ СОЖРУТ! СОЖРИ! ИЛИ СОЖРУТ! – Толпа орала, подгоняя едоков. Они, в свою очередь, прикладывали все силы для поглощения дымящихся кусков.
Трон каждый раз садился за стол подготовленным, уверенным в победе, с осознанием того, что его трапеза отправит еще одну заблудшую душу на тот свет. Калакеан у многих открывал сверхспособности, применения которых порой в обычной жизни весьма сомнительно. У юноши проявился дикий голод. Всегда готов покушать. Как говорится, набить кишки под завязку. И сразу после этого отправиться на поиски новой порции. Он не знал: сильно ли страдают другие моряки от своих особенностей, зато прекрасно понимал, что его же учит смирению. Терпению. Выдержке. В противном случае, быстро превратился бы в жирную тушу и умер от голода, потеряв способность к передвижению.
Поглощая кусок за куском, Трон приближал момент, когда парусиновая ширма, натянутая на веревке из шерсти трехгорбого верблюда, рухнет. После откроется сундук. Крики толпы сменятся на истошный вопль проигравшего.
Очистив тарелку, принимаясь за испитие ферментированного напитка, Трон взвинчивал эмоции толпы до предела, заставляя кричать её до собственной хрипоты и глухоты окружающих. С последним глотком выносил смертный приговор. Стукнув кубком о деревянную столешницу, разрешал организатору перейти к заключительному этапу представления. Всегда первым съедал своё мясо. Первым осушал кубок. Этот факт даже немного пьянил.
Ширма падала, а сундук, висящий над головой, открывался. Осыпал сидящего скоплением ядовитых, голодных до безумия, мохнатых сколопендр. Данная разновидность членистоногих обитала в определенных участках болот Багрового царства, каждая, сама по себе, стоила целое состояние. И они очень любили лакомиться человечиной. Одной из их слабостей являлась жуткая боязнь шерсти трехгорбого верблюда, поэтому через канат, окружающий место представления, переползти не могли. Следовательно, направляли всю ярость только на одну жертву: сытую и обреченную.
Клубок, падая на голову проигравшего, рассыпался. В следующую секунду хелицеры членистоногих вонзались в тело жертвы, откусывая куски плоти. Их яд обжигал, как и зеленоватые волоски, обильно растущие на многочисленных ножках жутких насекомых. Бедняга вскакивал с табурета, переворачивал стол с остатками последней трапезы. Содержимое стакана проливалось на пол, чтобы смещаться с кровью, обильно сочащейся из ран. Проигравший пытался убежать, но привязанные к стальным колышкам голени не оставляли ни единого шанса воплотить данное желание в жизнь. Сбросить с себя многоногих хищников не представлялось возможным. Их маленькие коготки плотно фиксировались на теле жертвы. Сорвать руками – тоже такая себе затея. Попробуешь, и ладони «запылают» диким огнем. В итоге, получалась предсмертная кошмарная пляска в сопровождении воплей, стонов и животного страха в глазах. Толпа в это время ревела, скандировала всем известный девиз. Чья ставка зашла, те хлопали, улыбались, радовались. Иные же, кому «посчастливилось» потерять деньги в тот вечер, хватались за голову, запивая печаль солидной порцией этиловых смесей.
Трон, сидя напротив, наблюдал агонию, осознавая, насколько рискованным способом зачастую пополнял свою мошну. Ведь рано или поздно найдется рыба крупнее, и тогда он станцует оппоненту танец смерти.
После того как сколопендры проводят бедолагу в иной мир, а победителю освободят ноги и выдадут приз, вечер продолжит свое привычное течение. Толпа будет смотреть последующие игры, напиваться и шуметь. Трон же, облачившись в свой наряд, изредка посматривая на пару работников, обдающих парализующим раствором хищных беспозвоночных, вводя их в анабиоз, покинет злачное место. Он сыт ненадолго. Пополнил бюджет. Делать здесь больше ему нечего.