Глава 16
Безумец и стратег
Нижинский вошел в кабинет Пророка быстрым шагом. Его лицо, обычно спокойное и отстраненное, в этот раз было сосредоточено, даже жестко напряжено. В руках он нес большой сверток, обмотанный несколькими слоями плотной металлической фольги, перевязанный стяжками. Что-то внутри этого баула шевелилось, будто там была не вещь, а живое существо.
Анджей остановился перед столом, не говоря ни слова, небрежно бросил ношу на пол. Сверток зашелестел. На мгновение в воздухе словно пробежала легкая вибрация — слабый, едва ощутимый радиотелепатический шум, но даже он заставил ближайших охранников обменяться взглядами.
— Вот полуфабрикат притащил.
— Он что, живой? -спросил Вадим, не отрывая взгляда от шевелящегося свертка.
— Живой и невредимый, -коротко ответил Нижинский. Голос был спокойный, без малейшей бравады. — Только шишка на лбу, от приклада.
Сама мысль о том, что в фольге лежит живой альфа, звучала слишком невероятно. Все до этого момента слышали только донесения разведки, слухи среди радиолюбителей. Вадим медленно выдохнул, покачал головой и пробормотал, почти сам себе:
— Ни хера себе подарочек… Неожиданно.
Он обошел стол, подошел ближе к свертку, но пока не касался. Лишь наклонился, словно пытался ощутить исходящий фон. Тот был слабым, но хаотичным, рваным — от этого шумела голова, и казалось, будто под кожей бегают мурашки. Вадим резко выпрямился и повернулся к Нижинскому.
— Как удалось дотащить? Ты вообще представляешь, что это за хрень? Это же не простой зомбак, а тварь пострашнее ядерной бомбы… Никого из твоих ребят не сломали его сигналы?
Нижинский едва заметно усмехнулся краем губ.
— Терпимо, -сказал он. — Ментальное давление было, но ни один из моих не сорвался. Никто не поднял оружие против своих. Сдержались. Мы знали, что служим Единству, а не этому отбитому психу.
Фраза прозвучала твердо, Вадим понял: Анджей говорил искренне, без попытки выпендриться. Баул снова дернулся, изнутри донеслось что-то похожее на сиплый хрип, приглушенный фольгой. На миг в сознании промелькнул чужой образ — клочья бессвязных нот, высеченных из плоти и костей, резкий аккорд, который вонзился в голову и сразу исчез. Вадим сплюнул и шагнул назад.
— Сука… живой, -повторил он, теперь уже вслух, обращаясь к себе, к Анджею, ко всем сразу. — До сих пор не верится, бл…дь.
Дверь распахнулась без стука, и в кабинет вошел Исаев. Он, как всегда, выглядел так, будто едва сдерживает себя от того, чтобы начать бегать кругами от восторга при очередной диковинке. Глаза горели, руки слегка дрожали, дыхание сбивалось.
— Господи! -выдохнул он, и это было не обращение к Богу, а простая привычка. — Еще один живой альфа. Вы понимаете, что это значит?
Он сделал несколько шагов вперед, почти подскочил к баулу, но Вадим выставил руку.
— Стоять, Артур! Жить надоело?
Исаев замер, но его голос все равно дрожал от возбуждения.
— Это прорыв. Это… это вообще предел мечтаний. Мы столько месяц гадали, как они формируются, почему вирус дает такие эффекты… А теперь вот он, образец! Целый! Живой!
— Остынь, -оборвал его Вадим.- Не кипятись раньше времени. Сначала разберемся, что за падаль мы сюда притащили.
Исаев кивнул, но глаза его все еще светились радостью. Он смотрел на шевелящийся сверток с таким выражением, будто перед ним лежало нечто святое, хотя для Вадима и Анджея это было скорее грязное и опасное чудовище.
— Ты хотя бы понимаешь, -продолжил Вадим. — Что оно целый город превратило в филиал преисподней, настоящий мясной театр? Тысячи выживших пустило на мясо для своих «„экспериментов“»? Все фильмы ужасов вместе взятые нервно курят в сторонке…
Анджей поделился с Вадимом и Исаевым образами улья с агонизирующими телами, искаженных кадавров, девушку-скрипку…
— Я понимаю, -быстро ответил Исаев. — Но именно поэтому он бесценен. Чтобы бороться с таким, надо его изучить. Мы никогда больше не получим такого шанса.
Вадим зыркнул на него так, что тот сразу прикусил язык.
— Ладно, -сказал Вадим. — Пока твоя радость никому не нужна. Подождешь. Сейчас посмотрим, что это животное умеет.
Он кивнул Анджею.
— Разматывай.
Нижинский без лишних слов присел рядом со свертком. Лезвием ножа он перерезал стяжки и начал разворачивать фольгу. Металл шелестел, отбрасывая тусклые блики.