— Готова. Если это шанс сломать систему Основателей и избавиться от серьезной угрозы, готова рискнуть.
— Я подумаю о твоей просьбе и решу в ближайшее время.
Барбара кивнула и уже мысленно вернулась к работе, отдавая короткие телепатические команды операторам.
Глава 17
Новые вопросы
Вадим толкнул тяжелую дверь лаборатории Исаева. Внутри пахло антисептиком и чем-то металлическим. В центре помещения стоял прозрачный контейнер с фильтровентиляционной установкой, а внутри фигура, прикованная к кушетке широкими ремнями. Скрипач. Его лицо было искажено смесью злобы и усталости, глаза двигались быстро, ловя каждое движение за стеклом, но тело оставалось неподвижным.
Исаев сидел за столом с несколькими компьютерными мониторами, вокруг лежали распечатки с анализами, пробирки.
— Ну, Артур, -начал Вадим, подходя ближе. — Что удалось выяснить? Насколько мы с ним похожи в генетическом плане?
Исаев перевел взгляд на Вадима, потом на лежащего в боксе альфу.
— Похожи больше, чем хотелось бы, -сказал он ровно. — Но и различия колоссальные.
— Конкретнее. По какому принципу Хронофаг вообще выбирает, кто становится альфой?
Иммунолог откинулся на спинку стула, потер переносицу и заговорил:
— Мы выделили целый ряд специфических последовательностей. Это не один ген и не два, а целый комплекс маркеров. Они связаны с регуляцией нейромедиаторов и формированием определенных нейронных групп. В норме у человека эти участки молчат или работают слабо. Вирус активирует их и перестраивает архитектуру мозга.
Вадим молчал, глядя на Скрипача. Тот, словно угадывая тему разговора, ухмыльнулся в ответ, но промолчал.
— Конкретнее, -повторил Вадим.
Исаев поднял одну из распечаток и показал на ней таблицу красными пометками
— Вот. Эти последовательности связаны с экспрессией белков, влияющих на работу дофаминовой и серотониновой систем. В результате появляется таламо-кортикальный транцептор. Вирус буквально перестраивает кору, выстраивает новые проводящие пути.
— У него, — Вадим кивнул на Скрипача. — Получилось вот это… Спятивший садист.
— Да. Но смотри, вирус использует то, что уже было заложено в психике носителя. У Скрипача изначально была выраженная психопатия. Плюс врожденное повреждение лобных долей, оно усилило дисбаланс. Логика разрушена, а эмоциональная агрессия, наоборот, гипертрофирована. Поэтому он стал таким.
Вадим нахмурился.
— А я?
Исаев пожал плечами.
— У тебя, напротив, укрепились функции контроля. Вирус активировал те же последовательности, но результат оказался иным: ты стал спокойнее, расчетливее, логичнее. По сути, твой мозг усилил собственные фильтры.
Он снова посмотрел на бокc.
— У Скрипача — хаос и одержимость бредовыми идеями. У тебя — система и холодный расчет.
Исаев развернул другую схему на экране ближайшего компьютера. Она отображала мозг в разрезе, с подсветкой отдельных участков.
— Смотри. У обычного зараженного вирус переписывает гены так, чтобы поддерживать организм на ходу: усиливает метаболизм, меняет мышцы, кости, запускает бесконечные циклы пролиферации. Но при этом он уничтожает когнитивный слой, разрушает лобные доли. Результат — зверь в человеческой оболочке.
Он указал на выделенную область между таламусом и корой.
— У альф-людей ситуация иная. Вирус активирует редкий набор последовательностей, отвечающих за развитие специфических нейронных ансамблей. Мы называем их условно «„модули управления“». Они формируют ТКТ систему, которая работает как ретранслятор.
Вадим нахмурился.
— Я это уже слышал сто раз в разных интерпретациях.