— Ты не сержант Руденко. Настоящий Руденко не говорил бы так. Ты просто лоботомированная пародия на него. Сгинь!
На лице Ковальчука не дрогнул ни один мускул. Он только отметил:
— Видите, майор. Рой дает вам шанс услышать товарища, но даже так вы отвергаете его.
Каплан поднял глаза.
— Потому что я еще человек. А не ваша зомбированная марионетка.
На этом разговор закончился. В палате снова стало тихо, только где-то в глубине сознания шевелился чужой голос, не исчезавший до конца. На следующий день Ковальчук заявил:
— Знаете, майор, вы упертый. Это даже вызывает уважение и вот что я вам скажу: мы можем вас отпустить. Дать машину, топливо, оружие. Езжайте куда хотите, на все четыре стороны.
Каплан прищурился.
— Думаете, я поверю в такую щедрость?
В голове зашептал рой. Голоса были разные — мужские, женские, ровные, как один хор.
+Подвоха нет. Это решение. Наше воздаяние за убийство Странника. Изгнание. Одиночество. Для тебя это станет худшим наказанием.+
Каплан напрягся, но молчал. Он чувствовал, что это не обман. Они и правда могли его отпустить. Но за этой «„свободой“» скрывалось другое. К своим он больше не вернется, там он зараженный, подлежащий уничтожению. Здесь он тоже чужой, не принимает их «„единства“». Между мирами, без принадлежности, без точки опоры. Ковальчук поднялся со стула.
— Подумайте, майор. Умереть слишком просто. Оказаться в лаборатории федералов -слишком банально. А вот жить, но быть чужим и для своих, и для нас — вот это действительно испытание. Омега, который не омега. Человек, который лишен своей цели. Большинство считает, что худшей пытки придумать нельзя.
Он направился к двери, но обернулся.
— Вы хотели сохранить волю? Мы ее дадим вам.
Глава 13
Повышение, игра в карты и бардак на местах
Анджея привели в один из ульев, в глубине которого находится бассейн с жидкой биомассой.
— Раздевайся и погружайся.
Из наблюдателей присутствовал только один человек, подчиненный Исаева, которому было поручено следить за проведением процедуры. Больше никто не требовался, Пророк и Дружок придумали, как дать отдельным омегам ограниченный доступ к биоконструктору, у альф хватало других задач помимо лечения очередного идиота, лишившегося ноги или получившего чрезмерную дозу радиации на АЭС…
Нижинский сбросил с себя форму, опустился в теплую биомассу. Она обволокла тело и медленно затянула вглубь. В тот момент никаких операций не производилось, Нижинского не резали, ничего не отрезали и не пришивали.
Происходили внутренние метаморфозы. Биомасса действовала как среда, в которой запускались процессы радикальной перестройки тканей. Анджей ощущал болезненное движение внутри себя, как будто тело перекраивалось само по себе.
Преобразование длилось больше суток. В назначенный час сознание вернулось, он вылез из бассейна уже другим. Кожа, в которой жил прежде, исчезла, на поверхности проявился плотный покров, отличавшийся по структуре от привычного эпидермиса. Нижинский подвигал конечностями, щелкнули суставы, оказалось, панцирные пластины срослись с мышцами и сухожилиями. Тело обзавелось новыми структурами, органической броней, цистой с ядовитыми шипами в левой и плазматроном в правой руке. У Нижинского просто появилось понимание своих новых возможностей, и он был горд. Его заслуги признали. И помимо физических усилений он получил продвижение в иерархии Единства до субальфы второго уровня, первый входит во Внутренний Круг. Впрочем, никто не запрещал Нижинскому возвышаться дальше. Пророк сам неоднократно говорил насчет сменяемости власти, в какой-то момент он погибнет или просто устанет от управленческой работы…
Анджей вышел из улья. Тело ощущалось тяжелым, моторика движений стали другой, но она не вызывали особых трудностей. Надо привыкнуть к панцирю и новым мышечным связкам. В этот момент появился Вадим. Он остановился рядом, не торопясь, и некоторое время молчал, оценивая результат.
— Ты прошел метаморфоз, -сказал он наконец. — Теперь ты не просто солдат. С этого момента ты субальфа. Твоя сила возросла и вместе с ней ответственность.
Нижинский кивнул, не зная, что сказать. Он чувствовал, что перед ним стоит не просто командир. Пророк — фигура, чье слово было законом.
— Это награда, -продолжил Вадим. — Ты заслужил ее.
Анджей впервые позволил себе что-то сказать:
— Я готов доказать, что достоин.
— Вчера вернулась разведка из Пскова. Сведения подтвердились, там действительно обосновался альфа-человек вроде меня. Местные называют его Скрипачом.
Нижинский нахмурился.