— Я открыл врата в ад…
Посидев с феям до полуночи, Вадим выгнал их из кабинета и завалился спать на диван. Утро началось с того, что в дверь без приглашения ворвался дежурный радист из пункта связи:
— Командир, -сказал он коротко. — Срочная передача из Петрозаводска по каналу А.
Вадим поднялся с дивана и лениво зашагал в одно из соседних помещений. Добравшись до радиостанции, он надел на голову гарнитуру:
— Пророк на связи.
— Это Петрозаводск. Докладываем: Странник мертв. Убит неделю назад.
— Что за хрень⁉ Вы че, гондоны штопанные, молчали? Почему не сообщили сразу? -рявкнул Вадим в микрофон, не скрывая раздражения.
На той стороне голос был спокойным.
— Я капитан Ковальчук, меня временно выбрали главным. Не хотели разводить панику, проводили контрдиверсионные мероприятия. Взяли исполнителей. Прошли следственные мероприятия и допрос. После смерти Странника рой примерно сутки лихорадило, но вскоре Единство перешло в режим полноценный роевой режим.
— Какие мероприятия? -спросил Вадим, глядя на карту. — Что с диверсантами? Активность ВССР на севере увеличилась?
Ковальчук отвечал ровно, без эмоций:
— Участвовало спецподразделение ГРУ, профи высшего класса. Они пытались расчистить коридор перед возможным наступлением, устранив вашего… младшего брата. Однако наша пока не фиксирует серьезной активности войск ВССР и продвижения колонн на юг… Двух из четырех диверсантов взяли живыми. Один из взятых обратился в омегу, но биохимическая прошивка дала сбой — майор не принял наши установки.
Вадим напрягся и спросил прямо:
— Что вы с ним сделали?
— Мы вытянули из него всю информацию и приняли решение отпустить. Коллективное большинство сочло, что изгнание и скитание станут для него более эффективным наказанием, чем казнь или содержание. Он не вернется к своим, там зараженных уничтожают…
Вадим на секунду опешил, а потом сорвался голосом на повышенных тонах. Рев был коротким, но острым:
— Вы ох…ели там в край? Его нужно взять и доставить в Питер. Сейчас же! Немедленно начинайте поиски, преследование, взять живьем и перевести в Питер, сдать лично Исаеву!
Ковальчук спокойно объяснил мотивы:
— Мы взвесили риски. Если мы удерживали бы его, возникнет внутри Единства, нарушило бы гармонию. Отпустить означает сделать из него изгоя. Коллектив решил так. Да, возможно, мы недооценили последствия. Начнем немедленные поиски.
— Недооценили? — повторил Вадим, голос дрожал от злости. — Ты не понимаешь масштаба проблем, полудурок! Это саботаж, а не милосердие. Я хочу подробный отчет по каждому вашему шагу в бумажной, сука форме. Координаты последнего местоположения. Все маршруты, по которым он мог уйти. Требую доклад в течение двух часов!
Ковальчук ответил коротко:
— Приму к исполнению. Составлю сводку и начну поиск.
— Буду через полтора часа у вас, возьму вертолет. Ничего нельзя доверить! Одни дебилы вокруг!
Вадим отключился и еще минуту стоял у радиостанции, мысленно матеря петрозаводских коллег.
«„Гуманисты х…вы! Я им устрою проверку ревизора! Дружно всем скопом отправятся на АЭС в разрушенном энергоблоке завалы разгребать!“»
В ментальном поле раздался окрик Соколовского:
+Эй, полковник!+
Зов был обращен Стасевичу, в данный момент занимался распитием спиртных напитков в компании двух подчиненных, один из которых был развитым и вообще не понимал, с какой целью его заставляют глотать отвратительную горькую воду.
+Слушаю.+
— Хватит водку жрать! Она на тебя все равно почти не действует, -раздраженно бросил Вадим. Он часто при телепатических диалогах говорил вслух — привычка. — Сейчас садишься на вертушку, заскакиваете в Дом Советов, забираете меня и летим в Петрозаводск.