Вадим приподнял бровь:
— И?
— По документам и словам пленных врачей, это Барбара Холланд. Американский кибернетик. Одна из ведущих специалистов по ИИ в старом мире. ДИРЕКТОР держал ее здесь, пробуя разные методики восстановления, даже с Хронофагом экспериментировал.
Исаев оживился:
— Интересно. Видимо, он считал ее ключом к своей дальнейшей эволюции. Или рассчитывал на помощь в модификациях алгоритмов. В любом случае, теперь этот актив наш.
Вадим кивнул, губы тронула довольная ухмылка:
— Такой специалист нам необходим. Восстановим ее в улье, но транцептор пока оставим выключенным. Человеку, три года проведшему в коме, будет нелегко смириться с новым миром, где кругом слоняются зомби, мутанты и феи с единорогами, воюющие с культом, поклоняющимся багованному калькулятору.
Исаев добавил:
— Топовый кибернетик в нашем распоряжении — это ход, о котором ДИРЕКТОР будет жалеть еще долго.
Вадим и Исаев шли по бетонному коридору в сторону медицинского блока.
— Мы начали засыпку активной зоны песчано-борной смесью. Это снизит вероятность дальнейших реакций и уменьшит выделение тепла. Воду из бассейнов откачиваем, фильтруем через самодельные ионно-обменные установки.
Вадим слушал краем уха, но наблюдал за деталями. Ульевые воины использовались там, где было опаснее всего: их панцири позволяли залезать в проломы и тащить обломки руками, не боясь облучения. Некоторые из них работали парами, поднимая металлические балки, словно это были ветки.
— Системы вентиляции перекрыли, -продолжал Игнат. — Чтобы радиоактивная пыль не расходилась дальше. Остатки оборудования в зале реактора демонтируем, пригодное раздербаним на запчасти.
Вадим обернулся к Исаеву:
— Сильно это замедлит восстановление станции?
Исаев пожал плечами:
— Зависит от того, как быстро омеги справятся с очисткой. Но, честно говоря, скорость впечатляет. Мы не падаем от усталости. Повторюсь, даже легкие формы лучевой болезни не останавливают никого. Для обычных людей это было бы самоубийство, а тут — рабочий процесс с нюансами.
Один из старших ликвидаторов, тот самый бывший чернобылец, передал через телепатический канал:
— Задача простая: локализовать очаг, засыпать и герметизировать. Все это мы уже проходили, только мы кровью начинали харкать через пару часов, а сейчас регенерация спасает.
Вадим коротко кивнул, хотя и не скрывал хмурого взгляда.
— Но учтите, -вмешался Исаев. — Мы все равно получим нежелательные дозы. Даже мутированная от Хронофага ткань не может полностью игнорировать радиацию. В ДНК будут накапливаться ошибки, просто процесс пойдет в разы медленнее, чем у обычного организма.
Коридоры медицинского блока встретили их тишиной и едва уловимым запахом антисептика. Здесь фон был значительно ниже, бетонные перекрытия и несколько слоев свинцовой защиты сделали свое дело. Дозиметр Игната показывал стабильные триста микрорентген в час — уровень, на который даже омеги не обращали внимания.
Вадим и Исаев вошли в просторное помещение, где стояло несколько койко-мест, оставшихся от медчасти Основателей. Аппаратура работала на аварийных генераторах, кое-где моргали индикаторы старых мониторов.
В центре зала, окруженная кабелями и системами жизнеобеспечения, лежала женщина. На вид ей было около сорока, лицо бледное, с заостренными скулами, но ухоженное, видно, что за ней тщательно следили. Барбара Холланд. На груди поднималась и опускалась прозрачная маска аппарата ИВЛ, слабый писк кардиомонитора задавал ритм всему помещению.
— Радиоактивное облако сюда не дотянулось, -сказал Игнат. — Здесь безопасно. Врачи из числа пленных ухаживали за ней, как за королевой.
Исаев шагнул ближе, изучая пациентку с профессиональным интересом.
— Кибернетик, специалист по искусственному интеллекту. Такие люди были на вес золота даже до пандемии.
Он склонился над медицинскими записями, пролистывая файлы на планшете, найденном в кабинете.
— В коме три года. Последствия менингита: обширные поражения мозга, но жизненные функции стабильны. ДИРЕКТОР пытался подключить ее к экспериментальным схемам стимуляции, вводил нейрорегенеративные препараты, даже пробовал частично интегрировать Хронофаг. Но, судя по данным, дальше устойчивого вегетативного состояния дело не пошло.
Вадим нахмурился, всматриваясь в неподвижное лицо женщины.