Инженер, услышав вопрос через Игната, поморщился, но ответил честно:
— После тщательной диагностики и очистки, перезагрузки систем два блока можно будет запустить снова. Два остальных потребуют серьезных ремонтных работ, но в перспективе они также не безнадежны.
Вадим сразу отдал приказ:
+Мобилизовать рабочих. Строители, энергетики, все, кто имеет опыт — выдвигайтесь немедленно. Ликвидация утечки и восстановление станции становятся задачей номер один, для работ в самых фонящих местах используйте зомбаков, развитых, прыгунов, не рискуйте понапрасну.+
Коллективный разум зашумел тысячами голосов, и вдруг Вадим уловил особенно яркий поток эмоций. Один из омег, старик почти восьмидесяти лет, гордо вещал в общий канал:
+Народ, да мне довелось в молодости в ликвидации аварии на ЧАЭС участвовать! Времена были тяжелые, а сейчас что? Нам теперь даже свинцовые труселя не нужны. Прорвемся, как тогда!+
Энтузиазм обращенного был так силен, что его настроение эхом отразилось в тысячах умов. Вадим, усмехнувшись, обратился прямо к нему:
+Милсударь, раз у вас такой богатый опыт, назначаю вас ответственным за руководство по устранению последствий аварии.+
Старик ответил без колебаний, отчеканив слова с почти военной выправкой:
+Раз партия сказала: «„надо“„, мы говорим: “„есть“».+
Вадим ощутил, как напряженный гул в коллективном сознании сменился рабочим азартом. Даже катастрофа стала поводом для сплочения.
Глава 8
Ликвидация последствий
Вадим и Исаев прибыли на территорию станции на бронированном «„Тигре“». Их сопровождала группа ульевых воинов, чьи массивные фигуры с костяными панцирями выглядели особенно зловеще на фоне искореженных бетонных корпусов. Воздух был тяжелым, металлический привкус стоял в горле даже у зараженных. Игнат встретил их прямо у въезда с дозиметром в руках, пластины шлема сдвинуты, никто не хотел лишний раз дышать радиоактивной пылью.
— Три тысячи рентген в час, -доложил он, глядя на прибор. — Очаг локализован, пожар потушили, сейчас идет сбор радиоактивных материалов.
Вадим молча кивнул и пошел дальше, наблюдая за работой ликвидаторов. Ульевые воины и привлеченные прыгуны сгребали обломки бетона и графита в специальные контейнеры. Омеги, облаченные в свинцовые фартуки и защитные маски, вручную собирали фрагменты поврежденного оборудования, раскладывали их по промаркированным ящикам. Над всем этим шумом доносился гул насосов: шла промывка зараженных поверхностей водой с бором.
— Радиоактивная пыль осела на крыше и в стоках, -продолжал Игнат. — Наши расчистили кровлю, сейчас монтируем временные фильтры для сбора сточных вод, но фон все равно высокий.
Вадим оглянулся на Исаева:
— Нам действительно нечего опасаться?
Исаев поправил противогаз, потом снял его, словно намеренно показывая уверенность.
— Обычных людей такие дозы убили бы. Острая лучевая болезнь в тяжелой форме: рвота, диарея, кровотечения, выпадение волос, гибель костного мозга, сепсис. Человек в таких условиях продержится от силы несколько часов. Но для зараженных это не смертный приговор. Наша регенерация и измененный метаболизм позволяют справляться с повреждениями клеток гораздо быстрее.
Игнат усмехнулся:
— Мы уже второй день здесь торчим. У некоторых омег, которых подтянули из Питера, легкие покраснения кожи и тошнота. Но никто не падает. Панцири ульевых и вовсе отлично держат излучение.
Вадим раздраженно поморщился:
— Я же сказал, в пекло людей не совать. Для этого есть зомбаки и развитые. Их не жалко.
Игнат пожал плечами:
— Ликвидаторы сами настояли. Мол, зомбаки тупые, а мы сделаем лучше и быстрее. В крайнем случае, сунете нас потом в улей, и будем как новенькие.
Вадим выругался сквозь зубы:
— Вот делать мне нечего, как вас потом латать.
Он уже собирался уйти вглубь комплекса, когда Игнат догнал его:
— Есть еще один момент. В медблоке нашли пациентку. Женщину, коматозницу.