Институт: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К несчастью, подвела и погода – начался нудный мелкий дождь. Елового леса вблизи на берегу почему-то не оказалось. Пришлось прилечь на мокрую землю под какой-то ивняк в мокрой одежде и накрыться мокрым плащом. Ни о каком сне говорить тут не приходится – просто лежали и разговаривали. В 4.00 рассвело. Решили идти вниз по речке. Пошли вправо, и оказалось, что мы на острове. Вот поэтому-то мы и не нашли здесь деревьев, чтобы спрятаться под ними от дождя. Перешли протоку вброд и пошли вниз по течению. А дождь лил, не переставая. Правый берег оказался совершенно глухим – ни человечьей, ни звериной тропы. Кустарник был так переплетён, что приходилось его разрывать руками, и вся вода на кустарнике опять же проливалась на нас. Кроме всего прочего, в берег вдавались очень длинные курьи, обойти которые посуху – очень большая проблема из-за их длины. Так как мы были уже мокрые с ног до головы, то стали переходить курьи по воде, а где глубоко, переплывать. Чувствовали, что силы на исходе, т. к. стали останавливаться на отдых через каждые полчаса такого пути. Видимо, сказывалось и то, что голодны, а кушать нечего.

После пяти часов хода, пройдя при этом не более 2 км, где-то в 9.00 легли отдыхать опять, чувствуя, что сил почти не осталось, и идти дальше мы не в состоянии. В общем, оказались на грани… Тут кому-то из нас пришла идея перейти на левый берег Сосьвы и посмотреть, что там. Перешли в мелком месте. На том берегу оказалась прекрасная, набитая тропа, по которой постоянно ходили смотрители заповедника вдоль его южной границы.

Надо заметить, что место на правом берегу Сосьвы, где я с Витей оказался, было чрезвычайно глухое. Ближайшие населённые пункты с людьми – п. Баяновка и п. Черёмухово – по 30 км до каждого. Проезжих летних дорог сюда не было совсем. И если бы я с Витей не смог двигаться дальше, то нас бы никто и никогда здесь не нашёл. Вадим с Ваней тоже не имели представления, в каком месте нас искать. Мы даже не имели спичек, чтобы обсушиться и развести сигнальный костёр. В эти места хорошие охотники из Североуральска ходили бить лосей. Вообще, всё хорошо, что хорошо кончается.

По этой тропе, почти дорожке, через полчаса мы подошли к домику смотрителя-лесника. На двери висел замок, вокруг никого не было видно. Только стояла прислонённая лестница к дверце на чердак. Я приподнялся и открыл туда дверь – на меня глянули сонные лица наших товарищей.

Радости нашей не было предела. Вылезли они совершенно сухие и выспавшиеся. Тут же развели костёр, сварили завтрак, плотно покушали, кое-что посушили, а что-то сухое из одежды друзья нам дали своё – и мы пошли берегом Сосьвы до посёлка с красивым нездешним названием Тонга. Идти далеко – около 20 км. Съестные припасы у нас уже кончились, и мы рассчитывали там прикупить кое-что в магазине.

Сказать, что дорога и окрестности по пути красивые – это ничего не сказать. Это просто сказочно восхитительные места:

Рис. 23: На кордоне после аварии с плотом

сосновые бора перемежались с кедровниками, заливные луга поражали обилием цветов и разнотравьем высотой до человеческого пояса, хрустально чистая речная вода – здесь очень редко ступала нога

Рис. 24: По берегу Сосьвы

человека, а его хозяйственная деятельность отсутствовала совсем. Примерно через четыре часа хода долина стала расширяться, на правой стороне Сосьвы показались домики. Туда же вёл пешеходный подвесной мост на канатах. Мы по нему перешли в посёлок, и нас встретила полная тишина – людей не было совсем. Увидели сухие, чистые улицы, целые дома, рядом с ними начинали зарастать бурьяном огороды. Через посёлок протекал приток Сосьвы – р. Тонга.

Рис. 25: Посёлок Тонга

Чувствовалось, что последние люди покинули местность год-два назад. Когда-то здесь кипела жизнь, видимо, были какие-то производства, но очень быстро люди перебрались в соседние города и посёлки, куда подходили летние дороги. Я не исключаю, что построили посёлок в начале 30-х гг. спецпереселенцы, или, как их обозвали, кулаки. Это была самая работоспособная часть крестьянства, которая сумела выжить и в таких гибельных ссылках. При Сталине кулаки не имели права никуда уезжать, а после его смерти быстро разъехались по разным, более подходящим для жизни местам. Много я встречал на Северном Урале таких брошенных посёлков и в более поздние годы.

Однако делать нечего, и мы подвинулись дальше, в п. Мостовой. Тропа по берегу реки закончилась, пришлось идти по непроезжей летом лесной дороге. Через час подошли к селу. На наше счастье оно оказалось обитаемым, здесь работал и магазин. Купили еды, отдохнули, решили идти на ст. Черёмухово, чтобы успеть на рабочий поезд в 17.00. Однако мы уже сильно устали, а я и Витя были на ногах с 4.00 и не спали ночь. В принципе, надо было остановиться и переночевать, восстановить силы и спокойно идти в Черёмухово. Но какой-то бес толкал нас вперёд – и мы вышли. Дорога туда делала большую петлю, обходя огромное болото, которое примыкало к железной дороге. Опять посмотрели на карту кварталов и определили, что если пойдём прямо по квартальной просеке, то выйдем сразу на станцию, сократив путь на 2 км. Мы так и сделали, не подумав, что не всякая прямая дорога – самая короткая. Вначале как-то не замечали трудностей перехода по моховому покрову болота, потом начала выступать вода под ногами – до отхода поезда оставалось полчаса, мы ускорили ход. Потом паровоз дал длинный гудок, побежали по болоту. Кто нас гнал – до сих пор не понятно?! Позднее уже появилась стоячая вода, и мы бежали по ней. Вообще, таким галопом продвигались около 25 мин, часто проваливаясь в болотную няшу. Опять вымокли с ног до головы. Успели на станцию за пять минут до отхода поезда, купили билеты и зашли в вагон. Поезд тронулся. В тепле и от дикой усталости я начал засыпать. Через час поезд прибыл в Североуральск. Все пассажиры устремились к выходу, а я не мог не только пойти, но и встать – ноги в коленных и тазобедренных суставах потеряли напрочь подвижность. Ребята начали меня раскачивать и сгибать-разгибать мои ноги в коленях. Минут через пять я встал, постоял и с помощью друзей пошёл к выходу и вылез из вагона. Они сопровождали меня ещё минут десять до моего дома, а в него я уже зашёл сам. Такого состояния у меня больше не было никогда в жизни. Пришёл домой, снял ботинки, но не обнаружил в них носков – от такой бешеной эксплуатации они полностью превратились в пыль. Я принял ванну, покушал и в 18.00 лёг спать. Проснулся ровно через сутки и тоже близко к 18.00. Спал, как убитый, ни разу не просыпаясь.

Какие сделал выводы из этого похода? Нельзя без подготовки ходить в походы даже на одну ночь. Нельзя плавать на плоту ночью по незнакомой реке. Пару коробков спичек всегда надо иметь с собой в водонепроницаемой упаковке. При пешем передвижении по тайге без троп и дорог расчётная скорость должна быть снижена в несколько раз. Продукты надо брать с собой, как минимум, с полуторакратным запасом. Нельзя доводить организм до крайней степени усталости – лучше переночевать лишнюю ночь в пути.

На каникулах занимался с друзьями рыбалкой, осенью – охотой. По выходным регулярно посещали летние танцплощадки около клуба СУБРа и клуба Строителей. Вообще, время пролетело незаметно.

В конце августа я выехал в Свердловск. Там предстояло закрепить за нашей новой командой частную комнату в другом доме, недалеко от первого. С хозяйкой я договорился о съёме ещё летом.

2 курс (август 1955 – август 1956)

Съёмная квартира и её обитатели. Поездка на уборочную в колхоз. Аппендицит. Свердловск как город

В конце августа в Североуральск вернулись Стасик Виноградов и его друг Лёня Можаев, которые успешно сдали вступительные экзамены в горный институт и были зачислены на шахтостроительный факультет по специальности "Маркшейдерское дело". Место для жилья ребята не искали, и я им предложил поселиться вместе в частном домике на ул. Фурманова 89. Это недалеко от моего первого места жительства по ул. Сурикова. Об аренде с хозяйкой дома договаривался я сам, поэтому и комплектовал команду. Ребята с радостью согласились. Мест имелось четыре, четвёртым пригласил Толю Лобанова, паренька из нашей группы, приехавшего из глухого угла восточного Зауралья. Занимали отдельную комнату с четырьмя кроватями и дверью. В центре стояла русская печь, а слева маленькая комнатушка.

Хозяев было трое: хозяйка, уже пожилая женщина, её сожитель дядя Федя, совсем седой и пожилой мужчина, проведший не один год в лагерях, о чём он мне никогда не рассказывал, и дочь хозяйки Тамара, лет двадцати двух, симпатичная и чёрная, как цыганка. Хозяева спали в закутке на кровати, а Тамара всю зиму на печи. Только на лето перебиралась в сени. В этом доме туалет располагался в сенях под общей крышей, в отличие от стоящего отдельно скворечника на старой квартире.

Только успели заселиться, не прошло и недели, как нас всех отправили в колхоз на уборочную. На этот раз поехали в Богдановичский район, в д. Кунара. Это 10 км не доезжая до п. Богданович. Этот колхоз имел не такое претенциозное название, как прошлый, но считался богатым по меркам тех лет. Приехало в эту и соседнюю деревню Тыгиш сразу четыре группы студентов – это около 100 человек. Поселили в классы сельской школы по 10-15 человек в комнату. Работа – сбор картофеля и моркови за копалками.

Причём установили и норму сбора за день – 65 вёдер на человека. Для трёхразового кормления студентов сделали длинные столы с накрытыми козырьками прямо в поле. Кормили отвратительно. Основное блюдо – картофельное пюре, забелённое молоком, и хлеб. В обед очень жидкая овощная баланда с отдельными крошками когда-то лежавшего там мяса и каша с постным маслом. Зато

Рис. 26: Виноградов С., Шеин Э., Можаев Л.

колхоз считался богатым. Вероятно, здесь был очень хитрый председатель, который точно знал, что никто из приезжих бунтовать не будет и раньше срока не уедет. Мы с грустью вспоминали прошлогодний, считавшийся бедным колхоз, где студентов нормально кормили. Здесь же ребят преследовало постоянное чувство голода, особенно вечером, после ужина. В магазинах, кроме хлеба и сахара, не было ничего. Оставалось только грызть овощи – капусту и морковь.

Это был, в основном, сельскохозяйственный район. Леса здесь только в виде небольших островков между пашней. Однако осенний пейзаж был исключительно красивым, особенно издали, где лесные опушки из жёлтых берёз и красных осин создавали совершенно неповторимый колорит. Я опять взял с собой ружьё и от местных жителей узнал, что совсем недалеко от нас, в 4-5 км, лежит большое озеро Куртугуз. Однажды, досрочно выполнив до обеда норму, пошёл туда. Действительно, где-то через час неспешного хода рельеф стал понижаться, внезапно открылась водное зеркало огромного озера. Она имело вид немного эллипсовидной чаши диаметром около 6-7 км. Ещё за несколько сотен метров до воды кустарниковая растительность исчезла, и под ногами уже чувствовался моховой слой, увеличивающийся по мере приближения к урезу воды. К самому берегу из-за топи подойти было нельзя, но думаю, что с других сторон такие подходы вероятны. Там увидел на воде несколько стаек уток, которые очень медленно смещались, возможно, из-за сильного ветра. Подойти к птицам скрытно не имелось никакой возможности из-за большого расстояния – по воде около 200 м. В этих условиях можно охотиться только со скрадка, установленного на лодке. Вернулся в деревню ни с чем.

Вечера студенты проводили, играя в общежитии в карты. Однажды вечером во время такой игры я внезапно побледнел и почувствовал себя плохо. Ребята сходили в контору колхоза и позвонили в скорую помощь. Где-то через час подъехала четырёхколёсная пролётка, но доктора Ионыча там не было, а зашёл фельдшер. Он осмотрел меня, пощупал и велел собираться в больницу. Где-то через полчаса я находился в стационаре районной больницы. Это было среднее по тем временам бревенчатое одноэтажное здание. Моё самочувствие уже улучшилось и главврач сказал, что у меня был приступ аппендицита. Спросил, согласен ли я на операцию. Я подумал, зачем ждать второго или третьего приступа, тем более, что сейчас есть время, и согласился. За ночь меня подготовили, и утром главврач сделал операцию под местным наркозом. Всё прошло хорошо, и меня поместили в шестиместную палату. К ночи я захотел в туалет и сам, правда с трудом, сходил туда и обратно. Соседи по палате, двое прооперированных ранее меня мужиков, уже готовились к выписке. Один из них – комик по рождению. Постоянно рассказывал смешные истории, прослушав которые, все смеялись, а мне это было нельзя, т. к. низ живота пронзала сильная боль. Приходилось затыкать уши и не слушать.

Выздоровление шло быстро и без осложнений. Один раз приехали ребята из группы, дали денег на обратную дорогу и велели из больницы ехать домой, в Свердловск, что я и сделал через шесть дней. Однако ж эта операция имела и некоторые неприятные последствия: врач запретил мне 3-4 месяца заниматься в секции классической борьбы.