Институт: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

контрреволюционеров расстреливать на месте.

Кроме этого, всем органам местной власти предписывалось оказывать дяде Феде помощь и содействие в его делах.

Рис. 3: Дядя Федя (Луговых Фёдор Васильевич)

      В результате участия в событиях тех лет у хозяина в голове, видимо, произошёл какой-то "сдвиг по фазе" – и от ловли шпионов он тихо перешёл к ловле земляных кротов и собиранию всякого хлама по всему городу. Как только я приходил в дом к дяде Феде, то разговор со мной начинался всегда одинаково: "Знаешь, Саша, вот мне тут дома осталось немного доделать кое-что, и я сразу уезжаю под д. Сарапулка. Там у меня в деревне знакомые, лежат мои ловушки, и я начинаю ловить крота!" Это "немного доделать" означало, что ещё куда-нибудь сходит и принесёт во двор ещё хлама. За пять лет нашего общения дядя Федя только раза два уезжал в деревню. Зато горы мусора полностью закрыли сначала все грядки, потом огород, и, в конце концов, через шесть лет остался только узкий проход-тоннель к входным дверям дома – всё остальное было заставлено всякой рухлядью, правда, уложеннойв аккуратные прямоугольные кучи высотой около двух метров. Дядя Федя иногда говорил, что у него под хламом очень ценные антикварные вещи. Иногда хозяин собирался что-то куда-то сдать, но всё это не более чем намерения. Один раз показал осколок какого-то импортного ружья, видимо, подобранный на помойке.

Рис. 4: Двор дяди Феди

Дядя Федя никогда не ходил в баню. На лысенькой голове его хорошо просматривались «земляные» грядки, из которых по краям выходила скудная волосяная растительность. Хозяин не был женат и не имел детей. Летом и зимой носил одну и ту же одежду – что-то вроде мехового жилета. За печкой дяди Феди было пространство примерно, как у Вити, – 3 м². Стоял топчан, на котором послали кошму, накрытую сверху брезентом. Спал хозяин на нем, не раздеваясь.

При всем при этом он был добрейшим человеком, никогда никого не ругал, хотя иногда и надо было бы, и никогда не вмешивался ни в какие дела постояльцев.

В 1967 г. все готовились к 50-летию революции, тогда это был большой праздник. Накануне в газете "Уральский рабочий" появились списки награждённых, непосредственно причастных к событиям тех лет. Я сразу вспомнил про дядю Федю, просмотрел списки и нашёл в числе награждённых за те события медалью Лугового Фёдора Васильевича. В это же время я приехал в командировку в Свердловск и вечером пошёл к нему – калитка в воротах, ставни и дом были закрыты. Постояльцев к тому времени хозяин давно не держал – и они ушли на другие квартиры. Соседи сказали, что неделю назад дядя Федя тяжело заболел, и его увезли на лечение, причём не в простую больницу, а в закрытую, для партийной и руководящей элиты. Видимо, он был на учёте в обкоме партии как старый революционер. Узнал, что к нему приехал какой-то дальний родственник. Однако из больницы дядя Федя так уже и не вышел. Я не исключаю, что он мог быть и участником бригады по уничтожению царской семьи, но об этом из его уст никогда не слышал. Наверное, он молчал об этом, как и все другие участники расстрела. Всё-таки на учёт в обком партии не ставили рядовых контрразведчиков даже из армии В. В. Блюхера. Воспоминания не преследуют цели осудить образ жизни дяди Феди или посмеяться над ним – это маленький факт из жизни тех лет. Признаю право каждого человека строить судьбу и жизнь так, как этого он желает сам, без навязывания "сверху" или "сбоку", естественно, если личность не вступает в конфликт с законами и общественной моралью государства. И не уважаю людей, которые других "меряют только на свой аршин", считают только свой образ жизни "правильным", а других осуждают. И таких людей немало.

Фотоаппарат "Зоркий"

С Витей у меня вдруг обнаружились общие интересы и пристрастия, совсем не связанные с будущей профессией. Он имел фотоаппарат "Зоркий" и увлечённо занимался фотографией, любил джаз и прочую лёгкую музыку. Имел все принадлежности для изготовления фото. Весь закуток Витя заставил этими и другими, не связанными с учебным процессом, причиндалами. Мне у них в доме было интересно, и я часто ходил туда.

Через два месяца подумал: "А почему бы и мне не купить фотоаппарат?" Деньги у меня водились, т. к. истратить на еду в студенческой столовой по дешёвым абонементам весь мой бюджет было невозможно. Задумано – сделано. В выходной день я и Витя пошли в "Пассаж" и присмотрели "Зоркий" – хороший узкоплёночный аппарат по цене 700 руб., деньги, в общем-то, немалые. Поехал в общежитие и положил в карман деньги. На еду осталось 50 рублей. Подошёл к кассе, протянул кассирше пачку пятидесятирублёвок и попросил отбить цену фотоаппарата – 700 руб. Кассир пересчитала и сказала, что в пачке 750, а я ответил, что там ровно 700. Она спорить не стала, забрала деньги и выдала чек. Я радостный вернулся домой. На другой день пошёл в буфет института завтракать, а бумажки в 50 руб. в кармане не нашёл. Кассирша всё-таки забрала лишние 50 руб. Позднее я приобрёл к "Зениту" все фотопринадлежности – увеличитель, химреактивы, ванночки и т. д. С приобретением фотоаппарата начался новый этап жизни – все события я старался снимать на плёнку, таковых за два года набралось несколько десятков.

Праздничные застолья. Поездки домой. В гости на "Уралмаш". Зимняя сессия. Пари. Приезд бабушки

Все праздники, все дни рождения ребята с нашей съёмной квартиры в тот год всегда отмечали либо в ресторане, либо дома. Собирались обычно в комнате: сдвигали два стола, готовили незамысловатую закуску – бутерброды, салат и винегрет, что-то горячее на второе и чай с чем-то. Как правило, все закупки делались вскладчину в равных суммах, кроме хозяйки. Она лишь занималась приготовлением пищи. Если в компании были девушки, то они тоже вносили свою часть денег. Приглашались знакомые и знакомые наших знакомых из разных мест. Первый год девушки были из музыкального училища им. П. И. Чайковского. Один раз с нами праздновала Магда Вадас, сестра Люси из Североуральска, певица. Музыка в те годы звучала благодаря грампластинкам, их слушали на радиолах типа "Урал" или "Исеть". Магнитофонов в те годы ещё не было. С девушками ребята вели себя вполне корректно. У Володи Климова невеста училась в г. Иваново, и парень думал только о ней, а я и мои друзья были "совсем зелёными", жениться не собирались, поэтому ничего, кроме лёгкого флирта, не допускали. А девушки из музучилища учились уже последний год – почти невесты, и им нужно было думать о замужестве, а не крутить с первокурсниками, поэтому к концу учебного года эти студентки куда-то испарились.

Подходили ноябрьские праздники. Мне очень хотелось съездить к маме – она переехала в новую, благоустроенную комнату в двухкомнатной квартире на ул. Осипенко 8, в полукилометре от вокзала. Купить билеты перед праздниками, за 3-4 дня до отхода поезда, практически невозможно. Надо было брать дней за пятнадцать. Но я успел купить за десять.

Что меня поразило в Свердловске, так это обилие куриных яиц в продаже, и я решил их привезти домой целый чемодан – в Североуральске яйца продавались в предпраздничные дни, но в ограниченном количестве. В несколько заходов подготовил "к отправке" более 200 шт., освободил чемодан от белья, каждое яйцо завернул в бумажку и сложил. Когда дома раскрыл чемодан, то мама и бабушка раскрыли от удивления рот, но остались довольны – разбилось дорогой только три яйца.

Дом, куда переехали родные, я нашёл сразу. Прошёл от вокзала по ул. Мира 400 м и попал в район новостроек. Дом стоял с левой стороны, рядом с таким же двухэтажным двухподъездным. С правой стороны улицы только сдали трёхэтажку, вторая такая же строилась напротив, а замыкающие угловые четырёхэтажки ещё только начали обозначаться фундаментами.

Родные занимали большую комнату площадью 18 м в двухкомнатной квартире на первом этаже. В ней был опять тот же недостаток, что и в прежней, – окно выходило на восток, и в помещении почти никогда не было солнца. Зато всё остальное – просто рай. Большая ванная, нормальный смывной туалет, центральное отопление, вода на кухне. Правда, горячая вода подавалась через день, но это никого особенно не удручало после деревянных домов с удобствами во дворе и печным отоплением.

Рис. 5: Три выпускника

Мама и бабушка, наконец-то, поверили, что я и в самом деле студент института и могу стать инженером. Для них это было очень важно. По их понятиям, в то время инженер – это почти недосягаемая вершина, тем более после таких переживаний за меня, когда я не прошёл по конкурсу год назад. Да и мне самому эти предстоящие пять лет учёбы казались очень далёкой перспективой.

Практически все студенты-североуральцы поехали на праздник домой. Смотрели, как проходит городская демонстрация, и фотографировали её. Праздники провёл прекрасно, но вот обратного билета на учёбу я не достал, т. к. все студенты возвращались опять в Свердловск. Мне подсказали, что проблему легко решить – необходимо дать проводнице 100 руб. Так и получилось – я доехал нормально в купейном вагоне. Позднее частенько пользовался таким способом.

Иногда, чаще перед выходным днём, ездил в гости на "Уралмаш" к Лёне Виноградову. Он уже год работал конструктором в отделе главного конструктора завода и несколько месяцев назад получил комнатку в трёхкомнатной благоустроенной квартире на ул. Победы. Ехать туда от моей съёмной квартиры было совсем не близко – девятнадцать трамвайных остановок на №5. Вагоны в то время были с незакрывающимися полностью дверями, – и зимой в вагоне было не намного теплее, чем на улице, правда, не было ветра. Все стёкла в мороз покрывались инеем, и каждый пассажир на окнах вытаивал и

Рис. 6: Лёня Виноградов

очищал маленькие смотровые пятачки, в которые следили за остановками. Трамвай приходил на площадь Первой пятилетки, где находилось красивое здание заводоуправления. Отсюда пешком до ул. Победы в спокойном темпе идти около 20 мин. Дом стоял практически на окраинной улице района и примыкал через забор к гигантскому антенному полю неизвестного для студентов назначения. Я не исключаю, что во время работы оно создавало значительные электромагнитные излучения, не очень полезные для здоровья людей.

Комнатка, общей площадью 9 м², была очень плотно "упакована" людьми и мебелью. Здесь стояла двуспальная кровать, турецкий диван, детская кроватка, маленький столик с этажеркой. Свободной площади пола оставалось метра два – и на этой площади Лёня, Мира и маленькая Таня, которой тогда было около 2-3 лет. Иногда я оставался у них ночевать и спал на диване. Когда учился и позднее в командировках, всегда приезжал к ним в гости. Надо сказать, что принимали они меня всегда хорошо и никогда – ни словом, ни намёком – не выказывали какого-то неудовольствия от моего приезда, несмотря даже на какие-нибудь неблагоприятные обстоятельства, возможно, присутствующие в данный момент времени. Я чувствовал такое отношение, но никогда не злоупотреблял им. Лёня был на пять лет старше меня, и я непроизвольно скопировал его некоторые привычки. Например, приходя с работы, он пиджак всегда вешал на спинку стула, а брюки клал на сиденье. Брюки на стул я кладу до сих пор, а пиджак стал убирать в шкаф недавно. Ужин был незамысловатый, но вкусный. Или селёдка с горячей картошкой с маслом, или котлета. Мира – хорошая хозяйка. Она и за порядком следила, и мебель своевременно меняла, хотя хорошую мебель по тем временам достать было сложно, и готовила. Кстати говоря, Лёня иногда и сам

Рис. 7: Лёня, Мира и Таня Виноградовы.