Наверное, я заснула, потому что Броня разбудил меня лаем. На тумбочке рядом с упаковкой ибупрофена стоял стакан воды, а с кухни доносились какие-то звуки. Шаги Тайлера. Шуршание пакетов, хлопанье дверцами шкафчиков, звяканье банок, убираемых в холодильник. Боже, это сколько ж он всего накупил?
Броня вбежал в комнату с новой игрушкой. Это хорошо, потому что трусов у меня почти не осталось. Я медленно перевернулась и потянулась дрожащей рукой за стаканом.
Тайлер вошел в спальню с двумя большими пакетами.
— Привет. Ты как себя чувствуешь?
Я замешкалась с ответом, — в основном из-за того, что сигнал от мозга до органов речи шел с задержкой в тридцать секунд.
— Не хочу опережать события, но, по-моему, мне лучше. Что в пакетах?
Он перевернул пакеты и вывалил их содержимое в ногах кровати. В них оказалось немыслимое количество коробочек. Коробочек с тампонами всех брендов, стилей и степеней впитываемости.
Он посмотрел на меня:
— Ты представляешь, какой там огромный выбор? Жемчужные, жемчужные супер, гладкое скольжение, бесконечность. Серьезно? Бесконечность? И, позволь заметить, когда парень в продуктовом магазине спрашивает у женщины: «А какие вам нравятся?», охранник тут же выводит его на улицу.
Смех быстро напомнил, что из-за рвоты у меня болят все мышцы живота, но я все равно рассмеялась, закрыв лицо руками:
— О нет! Ты же этого не сделал?
Он улыбнулся, и от ямочек на его щеках у меня сразу улучшилось настроение.
— Нет, не сделал. Но я об этом подумывал. А потом купил по одной упаковке разного вида. Даже какие-то с крылышками. Правда, я не понял, для чего они. Ну и, конечно, на кассе мне совсем не было неловко.
Зато мне было страшно неловко. Но до чего же мило, что он сделал это ради меня! И я заплакала. Опять. А он начал смеяться. Опять.
Он зашел сбоку кровати, чтобы обнять меня, но кожу по-прежнему саднило, а кости как будто выпирали из тела.
— Иви, Иви, Иви, бедняжка.
— Пожалуйста, не прикасайся ко мне. Со мной все будет в порядке.
— Я не хотел довести тебя до слез.
— Я знаю… — Я поочередно шмыгала носом и икала от слез, как четырехлетка. — А ты купил фруктовый лед на палочке?
Он кивнул:
— Купил. Принести тебе?
— Нет, спасибо. Я съем один попозже. — Я потянулась за ментоловой салфеткой, чтобы вытереть нос. — Как ты думаешь, ты сможешь прийти где-то после ужина, чтобы еще раз выгулять Броню? Ничего страшного, если не сможешь.
— Приду, конечно. А сейчас мне правда надо бежать, если тебе больше ничего не нужно. У меня кое-какие дела. Отнести это в ванную? — он показал на три десятка коробочек с предметами женской гигиены.
— Да, если не сложно. И спасибо. Ты мой рыцарь в сияющих доспехах.
— О, если бы победить дракона было так же просто, как купить тампоны!
Он собрал все коробочки обратно в мешок и ушел, крикнув:
— Пока!
Когда дверь за ним захлопнулась, и звук, отразившийся от стен квартиры, затих, в голове у меня эхом раздались слова матери: «Твоему отцу нужно было о ком-то заботиться, а я ему никогда этого не позволяла. Нужно было время от времени подсовывать ему дракона, которого он мог бы убить ради меня».
Звонок в дверь раздался в четыре тридцать. Я все еще была недочеловеком, но сходила в душ и даже съела несколько порций фруктового льда, хотя чувствовала себя все равно паршиво. Я не хотела, чтобы Тайлер видел меня в таком состоянии, но хуже, чем та мумия из склепа, которая открыла ему дверь сегодня утром, я уже выглядеть не буду.
Я открыла дверь. Это был не он. Это была Габи. Выглядела она так же отвратительно, как я себя чувствовала. Бледная кожа, красные глаза. Она была в бежевом тренчкоте. Я и не предполагала, что в ее гардероб может затесаться вещь бежевого цвета. Через плечо у нее вместе с дамской сумкой была перекинута холщовая сумка для покупок.